Уголовное право. Общая часть

Общественная опасность преступления - страница 3


Ставя наличие общественной опасности деяния в зависимость от способности лица сознавать ее, приверженцы данной точки зрения обычно утверждают о влиянии на опасность содеянного специфики формы и вида вины, конкретного содержания цели и мотива посягательства. Аналогично должен решаться вопрос и применительно к другим специальным признакам субъекта преступления. Следует только заметить, что возможно повышение общественной опасности деяния, совершенного должностным лицом.

Но объясняется это не столько самим фактом занимаемого лицом должностного положения, сколько тем, что в данном случае применяется особый способ осуществления преступного намерения - использование такого положения, что и обусловливает причинение дополнительного ущерба.

Представляется, что традиционная трактовка понятия общественной опасности как вредоносности деяния не позволяет усматривать зависимость ее величины также от формы вины (наличия вины вообще), мотива и цели, преследуемой лицом в процессе уголовно наказуемой деятельности.

То, как человек оценивал свои действия, чем он руководствовался, в какой степени предвидел возможность наступления вредных последствий, желал или не желал (допускал), - все это, несомненно, имеет важное значение для установления направленности и устойчивости антисоциальных свойств индивида. В то же время при решении вопроса, влияют ли особенности субъективной стороны на вредоносность поведения личности, необходимо учитывать, что они характеризуют отношение лица к совершаемому им деянию и его последствиям, т.е. к тому, что существует вне сознания, а следовательно, и независимо от него.

От того, насколько субъект осознавал вредоносность своего деяния и предвидел его результат, свойства совершаемого им поступка ни качественно, ни количественно изменяться не могут. Если учесть, что отражаемое всегда существует вне и независимо от отображаемого, нужно признать: от сознания и воли индивида зависит только то, какому варианту поведения будет отдано предпочтение в каждой конкретной ситуации. И не более того.

Поскольку иное решение вопроса противоречит не только теории отражения, но и представлениям об общественной опасности как свойстве деяния причинять или создавать угрозу причинения вреда, нужно согласиться с утверждениями, согласно которым с точки зрения непосредственных социальных потерь не имеет значения, умышленно ли был убит, например, гр. А или по неосторожности либо вообще стал жертвой несчастного случая.

Отсутствие необходимой ясности в том, какова природа факторов, обусловливающих общественную опасность, есть основная причина сложностей, возникающих при отграничении преступлений от иных видов правонарушений. В настоящее время бесспорно одно: общественная опасность содеянного должна играть определяющую роль в этом отграничении. Проблемным остается, однако, изначальное положение: присуща она лишь преступлению или всякому правонарушению.

Отечественное уголовное законодательство издавна склонно было рассматривать ее исключительно признаком преступления. Не случайно еще в УК РСФСР 1926 г. не признавалось преступлением лишь такое предусмотренное в законе деяние, которое вообще лишено общественно опасного характера, причем в силу двух обстоятельств: явной малозначительности и отсутствия вредных последствий.

Аналогичная формулировка воспроизводилась также в УК РСФСР 1960 г., с той лишь разницей, что не являющимся преступлением здесь объявлялось действие или бездействие, формально предусмотренное Особенной частью УК РФ, но не представляющее общественной опасности в силу малозначительности деяния (указания на признаки «явной» малозначительности и «отсутствия вредных последствий» отсутствовали).

Действующий УК РФ в первоначальной своей редакции, провозглашая — не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, — далее дополнительно устанавливал: «то есть не причинившее и не создавшее угрозы причинения вреда личности, обществу или государству». Федеральным законом от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ данное дополнение исключено, и тем самым, по сути дела, была восстановлена редакция УК РСФСР 1960 г.

Иная позиция на этот счет господствует в научной литературе. Проходившая в ней дискуссия привела большинство авторов к мнению о том, что общественная опасность — признак, свойственный не только преступлению, но и правонарушению и, стало быть, различие между ними нужно искать лишь в ее степени (уровне, величине и т.п.).

Имея это в виду и выступая за необходимость внесения соответствующего уточнения в ранее действующий УК РСФСР 1960 г., разработчики теоретической модели Общей части уголовного закона в свое время предложили в разделе обстоятельств, исключающих преступность деяния, сформулировать соответствующее положение: не является преступлением действие или бездействие, подпадающее под признаки деяния, предусмотренного в законе в качестве преступления, но в силу малозначительности не обладающее общественной опасностью, присущей преступлению.

Нет нужды гадать о том, какие причины не позволили законодателю концептуально принять такую рекомендацию и что именно побудило его в последующем изменить редакцию ч. 2 ст. 14 УК РФ. Важнее обратить внимание на первое условие признания деяния малозначительным: в ч. 2 ст. 14 УК РФ, как и в ранее действующем законодательстве, идет речь о действии (бездействии), формально содержащем признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом.

О предусмотренности же им деяния допустимо делать вывод только тогда, когда установлены все без исключения признаки диспозиции уголовно-правовой статьи. Если в их числе законодателем назван в качестве конструктивного признака минимальный размер ущерба, то всякое деяние (например, уничтожение листа обычной бумаги, кража коробки спичек либо 2-3 руб. и т.п.), причинившее вред, не выходящий за установленный минимальный размер, не должно причисляться к разряду малозначительного.

В прошлом достаточно редким явлением были статьи УК РФ, содержащие такого рода размер вреда. В настоящее время наблюдается иная картина, что во многом сужает потенциальную возможность квалификации деяний в качестве малозначительных.

Если первое условие применения ч. 2 ст. 14 УК РФ в своем толковании больших сложностей не вызывает, то это вряд ли можно сказать относительно второго условия: в силу малозначительности деяние не должно представлять общественной опасности. Данное условие явно нуждается в законодательной корректировке, поскольку трудно назвать логичным подход, при котором общественная опасность деяния ставится в зависимость от его малозначительности, а не наоборот: малозначительность от общественной опасности.

Можно дискуссировать по поводу того, достаточно или недостаточно руководствоваться лишь общественной опасностью при определении малозначительности или значительности инкриминируемого лицу деяния, но в любом случае нельзя, как говорится, «ставить телегу впереди лошади». Более чем проблематичной представляется приведенная формулировка и в том отношении, что она ориентирует на возможность существования таких деяний, которые не представляют общественной опасности и вместе с тем являются уголовно значимыми (пусть даже в малой степени). С точки зрения логики, одно с необходимостью исключает другое: малозначительное деяние — это деяние, общественная опасность которого незначительна; деяние, не представляющее общественной опасности, — это деяние, которое с точки зрения уголовного права не способно иметь статус даже малозначительного.

Или иначе: если отсутствует общественная опасность, то деяние не может считаться преступлением, но только не в связи с наличием малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ), а в силу отсутствия одного из признаков, объявленного в качестве обязательного в ч. 1 ст. 14 УК РФ.

Страницы: 1 2 3
Isfic.Info 2006-2021