Международное частное право. Общая часть

Международные договоры, унифицирующие коллизионные и материально-правовые нормы


Выше уже отмечалось, что международные договоры играют важную роль в регулировании частноправовых отношений с иностранным элементом - материально-правовой метод регулирования в МЧП предполагает обращение в первую очередь именно к международным договорам.

А.Н. Макаров в своей работе «Основные начала международного частного права» отмечал: «Мысль о необходимости таких коллективных договоров (А.Н. Макаров подразделяет международные договоры на сепаратные, т.е. двусторонние, и коллективные, т.е. многосторонние) высказана была впервые в середине XIX века итальянским юристом и государственным деятелем Манчини. Его усердным настояниям обязана инициатива Италии в деле созыва международной конференции для выработки единых норм международного частного права. Попытки итальянского правительства в 70-е и 80-е годы созвать такую конференцию не привели, однако, к практическим результатам»1Макаров А.Н. Основные начала международного частного права. М., 1924. С. 16-17.. Аналогичные попытки предприняли Нидерланды в 1874 г., но также безрезультатно.

И лишь в 1893 г. удалось созвать в Гааге международную конференцию, в которой участвовало 13 государств континентальной Европы. Одним из активнейших инициаторов ее созыва был голландский юрист Т.М. Ассер. Целью конференции являлось, как отмечает А.Н. Макаров, выделение отдельных вопросов коллизионного права для их «всестороннего обсуждения и отыскания решения, на котором могли бы сойтись все участники конференции». Вторая конференция состоялась в 1894 г., третья - в 1900 г., четвертая - в 1904 г. Перечень вопросов, рассматривавшихся на этих конференциях, дает представление о том, какие сферы коллизионного права считались первоочередными, нуждавшимися в унификации: о браке, о передаче судебных и внесудебных актов, о наследовании, об опеке, о разводе, о гражданском процессе. Как явствует из дальнейшей работы Гаагской конференции, этот круг вопросов во многом остался неизменным. Некоторые из предлагавшихся проектов становились международными конвенциями, в частности, в 1896 г. была подписана и ратифицирована Конвенция о гражданском процессе, в 1902 г. - конвенции о браке, о разводе, об опеке над малолетними. В 1905 г. была подписана и ратифицирована уже новая Конвенция о гражданском процессе (пересмотренная Конвенция 1896 г.), в 1912 г. ратифицирована Конвенция о личных и имущественных отношениях супругов.

К сожалению, в этих конвенциях участвовало небольшое число стран континентальной Европы. В большой степени это объяснялось тем, что в основу названных конвенций был положен коллизионный принцип «закон гражданства» (lex patriae). Это означало, что страны, придерживавшиеся принципа «закон местожительства» (lex domicilii), не могли в них участвовать, в частности Англия, США, Дания, Норвегия.

Царская Россия с самого начала участвовала в работе Конференции, но ратифицировала лишь Конвенцию о гражданском процессе - и 1896 г., и 1905 г.

Первая мировая война прекратила действие Гаагских конвенций между воюющими странами. По окончании войны были возобновлены далеко не все конвенции, а лишь Конвенция 1905 г. О гражданском процессе и Конвенция 1902 г. об опеке над малолетними.

Активная и плодотворная работа Гаагской конференции началась уже после Второй мировой войны. В 1954 г. была принята Конвенция о гражданском процессе (представляет собой усовершенствованную Конвенцию 1905 г., вступила в силу 12 апреля 1957 г., СССР присоединился к Конвенции в 1966 г., и она вступила в силу для СССР 26 июля 1967 г.).

В 1955 г. Гаагской конференцией была принята Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров. Она вступила в силу в 1964 г. и во многом заложила основы коллизионного регулирования в этой сфере. В настоящее время Конвенция действует для восьми стран - Дании, Финляндии, Норвегии, Швеции, Франции, Италии, Швейцарии и Нигера (Бельгия ее денонсировала). Конвенция впервые ввела весьма значимые нормы и правила, воспринятые в последующих международных конвенциях, как коллизионных, так и материально-правовых. В частности, установленная сфера применения Конвенции (она не применяется к продажам ценных бумаг, зарегистрированных кораблей и судов или летательных аппаратов, к продажам в силу судебного решения или в порядке принудительного исполнения) стала во многом примером для последующих конвенций, принимаемых в сфере международной купли-продажи товаров, в частности Венской конвенции 1980 г.

Как подчеркивает Н.Г. Вилкова, указанная Гаагская конвенция стала первым международным актом, разработанным в континентальной Европе, в котором был закреплен принцип автономии воли сторон договора при выборе применимого права2Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте. М., 2002. С. 109. Как подчеркивается в данной работе, исторически впервые принцип автономии воли сторон был закреплен в Кодексе Бустаманте 1928 г.. Как указано в ст. 2 Конвенции, выбор права сторонами должен быть прямо выражен или же «недвусмысленно вытекать из положений договора». При отсутствии выбора права сторонами в ст. 3 Конвенции установлена следующая схема его определения:

а) применяется право страны постоянного проживания продавца в момент получения им заказа либо право страны нахождения предприятия продавца, если заказ получен предприятием;

б) применяется право страны постоянного проживания покупателя или места нахождения предприятия, выдавшего заказ, если заказ получен в этой же стране продавцом, его представителем, агентом или коммивояжером.

В процессе дальнейшей унификации этот коллизионный принцип упрощался, о чем будет сказано далее.

С Гаагской конвенцией 1955 г. связана Конвенция 1986 г. о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров. Конвенция 1986 г. не вошла в силу, но, несмотря на это, имеет большое значение в сфере коллизионной унификации. Нельзя не учитывать то обстоятельство, что она была принята после Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров и в какой-то степени может рассматриваться как «коллизионное дополнение» Венской конвенции. Сфера ее применения определена так же, как и в Венской конвенции, хотя есть и отличие: в противоположность Венской конвенции в Гаагской конвенции в понятие «товар» включены суда водного и воздушного транспорта, суда на воздушной подушке и электроэнергия.

В ст. 7 Конвенции 1986 г. зафиксирована автономия воли сторон выбирать применимое право. В отличие от ст. 2 Гаагской конвенции 1955 г., в которой выбор права сторонами должен быть прямо выражен или «недвусмысленно вытекать из положений договора», в Конвенции 1986 г. при определении воли сторон о выборе права наряду с упомянутым учитывается и поведение сторон.

Если стороны договора не избрали применимое право, то он регулируется «правом государства, в котором на момент заключения договора продавец имеет свое коммерческое предприятие» (ст. 8 Конвенции 1986 г.). Точкой отсчета для определения применимого права является место нахождения предприятия продавца, что совпадает с Конвенцией 1955 г., однако время выбора уже связано не с моментом получения продавцом заказа, что не всегда просто определить, а с моментом заключения договора.

Из этого общего правила предусмотрены исключения, и при определенных обстоятельствах договор регулируется правом страны нахождения предприятия покупателя. Это происходит, если:

  • в этом государстве велись переговоры и договор был заключен сторонами, находившимися в этом государстве;
  • в договоре прямо предусмотрено, что продавец обязан выполнить свои обязательства по доставке товаров в это государство;
  • договор был заключен на условиях, определенных главным образом покупателем.

В п. 3 ст. 8 Конвенции 1986 г. предусмотрено еще одно исключение из общего коллизионного принципа, установленного в ст. 7.

Это исключение носит более общий характер и отражает новые тенденции современного МЧП. Если договор с учетом всех обстоятельств, например деловых отношений между сторонами, имеет более тесную связь с другим правом, то договор регулируется этим другим правом. Принцип наиболее тесной связи, рассматривавшийся в гл. 4 настоящего учебника, широко используется в МЧП многих стран и на международном уровне. Тем не менее, учитывая неодинаковое отношение стран - участниц Гаагской конвенции к данному принципу, в ней предусмотрена возможность не применять п. 3 ст. 8 (п. «б» ст. 21).

В Конвенцию 1986 г. также включено коллизионное регулирование вопросов формальной и материальной действительности договоров купли-продажи (ст. 11 и 10), а также действительности соглашения сторон о применимом праве (ст. 10).

Российская Федерация участвует помимо уже указанной Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г. в Конвенции о вручении за границей судебных и внесудебных документов 1965 г. (вступила в силу 10 февраля 1969 г., Россия присоединилась к Конвенции 1 мая 2001 г., и она вступила в силу для России 1 декабря 2001 г.), в Конвенции, отменяющей требование легализации иностранных официальных документов 1961 г. (вступила в силу 24 января 1965 г., СССР присоединился к Конвенции в 1991 г., и она вступила в силу для России 31 мая 1992 г.), в Конвенции о сборе за границей доказательств по гражданским и торговым делам 1970 г. (вступила в силу 7 октября 1972 г., Россия присоединилась к Конвенции 1 мая 2001 г., и она вступила в силу для России 30 июня 2001 г.).

Следует также упомянуть такие конвенции Гаагской конференции, как Конвенция 1961 г. «О коллизии законов в отношении формы завещаний» (вступила в силу в 1964 г.), 1971 г. - «О праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям» (вступила в силу в 1975 г.), 1973 г. - «О праве, применимом к ответственности изготовителя» (вступила в силу в 1977 г.), 1980 г. - «О гражданско-правовых аспектах международного похищения детей» (вступила в силу в 1983 г.).

В настоящее время Гаагская конференция, которая после принятия в 1955 г. своего Статута стала постоянной межправительственной организацией, продолжает разрабатывать конвенции по тем вопросам, которые традиционно являлись ее сферой унификации - гражданский процесс, семейные и наследственные отношения, в частности Конвенция 2005 г. «Соглашения о выборе суда» и Конвенция 2007 г. «О праве, применимом к алиментным обязательствам» (эти конвенции пока не вступили в силу). Наряду с этим данная международная организация уделяет внимание и вопросам коммерческого и банковского права, которые сегодня требуют международной унификации в силу своей актуальности и значимости.

Речь идет о Конвенции 2006 г. «О праве, применимом к отдельным правам в отношении ценных бумаг, хранящихся у посредника».

Вообще, за послевоенный период (с 1951 г. по настоящее время) Гаагской конференцией принято почти сорок конвенций. Не все из них ратифицированы, но тем не менее они оказывают существенное влияние на МЧП различных государств. Данная организация планирует разработать конвенции по весьма значимым вопросам МЧП, в частности, касающихся конфликта юрисдикций, международного процессуального и административного сотрудничества в связи с гражданско-правовой ответственностью за причиненный экологический вред, проблем МЧП в отношении незарегистрированных пар (unmarried couples), в отношении недобросовестной конкуренции.

В 2001 г. Россия официально оформила свое членство в Гаагской конференции по международному частному праву, о чем было принято соответствующее Постановление Правительства РФ. В 2003 г. Министерство иностранных дел РФ Постановлением Правительства РФ было назначено уполномоченным органом Российской Федерации по связям с Гаагской конференцией.

Важнейшую роль в коллизионной унификации играет Конвенция 1980 г. «О праве, применимом к договорным обязательствам» или Римская конвенция, принятая в рамках Европейского Союза, и это обусловливает необходимость остановиться более подробно на истории ее создания и ее содержании3В настоящее время данный документ трансформирован в Регламент ЕС, о чем более подробно будет сказано далее..

В сентябре 1967 г. постоянный представитель Бельгии в Комиссии ЕЭС обратился к Комиссии от имени своего правительства и от имени правительств Люксембурга и Нидерландов с предложением кодифицировать коллизионные нормы силами экспертов стран-участниц на основе проекта стран Бенилюкса4Проект Единообразного закона о международном частном праве стран Бенилюкса (Бельгия, Нидерланды, Люксембург). В его 24 статьях содержатся коллизионные нормы, регулирующие различные вопросы МЧП, касающиеся, в частности, личного статуса физического лица, семейных и наследственных отношений, определения права, применимого к договорам, и др. Этот проект так и не был принят, однако сыграл свою положительную роль в унификации МЧП хотя бы потому, что послужил базой для разработки других унификационных актов.. Необходимость унификации коллизионных норм была признана столь же необходимой, как и унификация материально-правовых норм. Это нашло свое отражение в обращении генерального директора по вопросам внутреннего рынка и сближения законодательств в Комиссии V Th. Vogelaar к правительственным экспертам в феврале 1969 г. По его мнению, различие правовых систем и отсутствие единообразных коллизионных норм препятствовало свободному движению лиц, товаров, услуг и капиталов между странами - участницами Содружества, т.е. достижению основной цели его создания.

В октябре 1969 г. правительственные эксперты стран Содружества, за исключением Германии, согласились объединить свои усилия в области гармонизации права, сосредоточив их в первую очередь в следующих областях:

  • право, применимое к движимому и недвижимому имуществу;
  • право, применимое к договорным и внедоговорным обязательствам;
  • право, применимое к форме юридических актов и ее доказыванию;
  • общие вопросы международного частного права - обратная отсылка, квалификация, применение иностранного права, публичный порядок, правоспособность, представительство.

Результаты этой встречи были обобщены генеральной дирекцией по внутреннему рынку и сближению законодательств и представлены Комиссии с предложением обратиться к государствам с инициативой начать работу по подготовке проекта конвенции о единообразном законе в отдельных областях международного частного права. Комиссия согласилась с этим предложением, и в январе 1970 г. была сформирована группа экспертов по подготовке проекта или проектов конвенций в области МЧП по вышеуказанным проблемам, которые были распределены между странами следующим образом:

  • право, применимое к движимому и недвижимому имуществу, - Германия;
  • право, применимое к договорным и внедоговорным обязательствам, - Италия;
  • право, применимое к форме юридических актов и ее доказыванию, - Франция;
  • общие вопросы международного частного права - обратная отсылка, квалификация, применение иностранного права, публичный порядок, правоспособность, представительство - страны Бенилюкса.

В июне 1972 г. группой экспертов был представлен проект 115 конвенции о праве, применимом к договорным и внедоговорным обязательствам, для его передачи правительствам стран-участниц. В нем также нашли отражение вопросы о праве, применимом к форме юридических актов и ее доказыванию, и о толковании единообразных норм и их взаимоотношении с другими унифицированными коллизионными нормами.

Присоединение к ЕЭС в 1973 г. новых членов - Великобритании, Ирландии и Дании - потребовало введения новых членов в комитет постоянных представителей и в группу экспертов, что повлекло за собой необходимость определенного пересмотра проекта конвенции.

В марте 1978 г. группа экспертов решила ограничить разрабатываемую конвенцию вопросами, связанными с договорными обязательствами, поскольку, по ее мнению, такая конвенция должна быть разработана в первую очередь. Одновременно было решено, что конвенция о праве, применимом к внедоговорным обязательствам, будет разрабатываться позже.

В мае 1979 г. председатель группы экспертов передал проект конвенции Совету Содружества, в который должны были поступать замечания правительств стран-участниц. 19 июня 1980 г. на заседании Совета, проходившего в Риме, были проведены завершающие переговоры, установлено необходимое число ратификаций для вступления конвенции в силу - семь. В этот день конвенция была подписана представителями Бельгии, Германии, Франции, Ирландии, Италии, Люксембурга и Нидерландов. Конвенция вступила в силу в 1991 г.

17 июня 2008 г. Европейским парламентом и Советом был принят Регламент № 593/2008, который призван заменить собой Римскую конвенцию и озаглавленный Регламентом о праве, применимом к договорным обязательствам («Рим I»). В соответствии со ст. 29 Регламент применяется с 17 декабря 2009 г., за исключением ст. 26, которая применяется с 17 июня 2009 г. В ст. 26 установлено, что к 17 июня 2009 г. страны - члены ЕС должны представить Комиссии список конвенций о коллизионном регулировании договорных обязательств с целью их последующей денонсации. В п. 2 ст. 24 Регламента установлено, что любая отсылка к Римской конвенции понимается как отсылка к Регламенту.

Возвращаясь к анализу Римской конвенции 1980 г. необходимо подчеркнуть, что ее специфика в первую очередь была связана со сферой применения - в соответствии со ст. 1 она применялась к договорным обязательствам в любой ситуации, включающей выбор между правом разных стран. Это означает, что применение Конвенции не ограничивалось кругом субъектов из стран-участниц. М.П. Бардина в своей статье, посвященной анализу Римской конвенции, пишет: «Используемая судами и арбитражами стран ЕС, Конвенция не ограничивает свою сферу регулирования договорами субъектов, принадлежащих к этим странам. Она действует применительно ко всем договорным отношениям, включая и те, в которых одна сторона или обе стороны договора относятся к третьим странам».

В Римской конвенции 1980 г., как и в других конвенциях, очерчен круг ситуаций, к которым она не применяется. Этот круг намного шире, чем в Гаагских конвенциях 1955 и 1986 гг., и охватывает, в частности, вопросы, связанные с личным статусом или правоспособностью физического лица, с завещанием, семейными отношениями, ценными бумагами, процессом.

В ст. 3 Римской конвенции был зафиксирован уже общепризнанный к тому времени принцип автономии воли сторон при выборе применимого права. Разработчики еще больше расширили права сторон при выборе права - это можно сделать в отношении части договора, а также если договор реально связан лишь с одной страной. Наряду с этим в п. 1 ст. 3 установлено, что выбор права сторонами может быть прямо выражен в договоре «или с разумной определенностью вытекать из условий договора или обстоятельств дела».

Если стороны договора не выбирают применимого права, оно определялось на основе принципа наиболее тесной связи (п. 1 ст. 4).

В п. 2 ст. 4 Римской конвенции принцип наиболее тесной связи раскрывается следующим образом: предполагается, что договор наиболее тесно связан с той страной, где в момент заключения договора имеет обычное местожительство или административный центр сторона, осуществляющая исполнение, являющееся характерным для данного договора. Это положение является яркой иллюстрацией удачного «соединения» различных подходов к определению применимого права в странах общего права и континентального права. Подчеркнем, что принцип наиболее тесной связи, будучи институтом англо-американского права, был соединен с принципом характерного исполнения, использовавшегося в странах континентальной Европы. Соединение этих двух подходов привело к удачному унификационному результату. Такая схема их соединения впоследствии стала использоваться и в национальном законодательстве, в частности в России (ст. 1211 ГК РФ).

В Римской конвенции 1980 г. выделены специальные положе- 124 ния об определении применимого права в отношении потребительских (ст. 5) и трудовых договоров (ст. 6).

В ст. 7 Римской конвенции нашла отражение современная 125 концепция, получившая в доктрине название «сверхимперативных норм» или «норм непосредственного применения». Отметим лишь, что впервые она была включена в Гаагскую конвенцию 1978 г. «О праве, применимом к агентским отношениям» (ст. 16). Однако поскольку эта Конвенция действует лишь для четырех государств, ст. 16 и содержащееся в ней положение о сверхимперативных нормах не получили широкого освещения. Напротив, ст. 7 Римской конвенции очень широко обсуждалась и, что более важно, нашла отражение в законодательстве разных стран, включая Россию (ст. 1192 ГК РФ).

Под сверхимперативными нормами обычно понимается узкий круг национальных норм, которые в силу своего особого значения применяются независимо от применимого права5В отечественной литературе первая публикация на эту тему принадлежит перу О.Н. Садикова. См.: Садиков О. п. Императивные нормы в международном частном праве // Московский журнал международного права. 1992. № 2. С. 71. Наиболее подробно этот вопрос исследован А.И. Жильцовым. См.: Жильцов А.И. Применимое право в международном коммерческом арбитраже (императивные нормы): Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М.: МГИМО (У), 1998..

Весьма сложная проблема МЧП нашла отражение в ст. 8 и 9 Римской конвенции, посвященных материальной и формальной действительности договоров. Общая коллизионная норма ст. 8 связывает определение материальной действительности договора с правом, применимым к договору. Формальная действительность по общему правилу определяется в зависимости от места нахождения сторон в соответствии с правом страны, где договор был заключен, либо правом, применимым к договору, либо правом одной из стран, где находятся стороны.

В Конвенции также были установлены коллизионные привязки для установления права, применимого к дееспособности физического лица, цессии, суброгации. Помимо этого в Конвенции установлен ряд общих правил, традиционно относимых к общей части МЧП. Речь идет, в частности, об обратной отсылке (ст. 15), оговорке о публичном порядке (ст. 16).

Конвертация Римской конвенции 1980 г. в Регламент ЕС «Рим I» явилась логичным шагом по пути конвертации международных конвенций, разработанных в рамках ЕС, в такой правовой документ вторичного права ЕС, как Регламент; Римская конвенция была последней такой Конвенцией в сфере МЧП. Причин для этого процесса несколько, в частности большая степень унификации, возможность единообразного толкования Регламентов в суде ЕС (Court of Justice), обязательность применения унификационных коллизионных норм новыми членами ЕС.

Конвертация Конвенции именно в Регламент, а не в Директиву ЕС объясняется правовой природой и условиями применения первого - именно Регламент является документом прямого и обязательного действия в странах ЕС, в отличие от Директивы, которая может меняться на национальном уровне. С помощью Регламента эффективно достигается необходимый уровень унификации права в рамках ЕС.

При конвертации Римской конвенции 1980 г. в Регламент ЕС «Рим I» встал вопрос о внесении изменений в ее текст. Один из основных вопросов, практически всегда обсуждаемый при разработке унификационных коллизионных документов сегодня, - это вопрос о том, как найти баланс между достаточно жесткими коллизионными нормами и усмотрением судьи при выборе применимого права.

Изменения, внесенные в Регламент «Рим I», отражают этот непрекращающийся процесс поиска баланса. Наиболее ярко эти поиски проявились при формулировке положений о выборе применимого права при отсутствии его выбора сторонами. Если в ст. 4 «Применимое право при отсутствии выбора права сторонами» Римской конвенции на первом месте стоял принцип тесной связи, с помощью которого необходимо было определять применимое право, то в аналогичной ст. 4 Регламента «Рим I» прежде всего устанавливаются положения для определения применимого права к конкретным договорам - купли-продажи, предоставления услуг, в отношении вещных прав на недвижимое имущество, аренды недвижимости и др. (п. 1). Если это не приводит к необходимому результату, то необходимо обратиться к концепции «характерного исполнения», которая связывает определение применимого права с местом нахождения стороны, осуществляющей характерное исполнение по договору (п. 2). Если обстоятельства свидетельствуют, что договор явно тесно связан с правом иной страны, то должно применяться право этой страны (п. 3). Завершает статью п. 4, в котором устанавливается возможность обратиться к принципу тесной связи, если применимое право не может быть определено с помощью привязок применительно к конкретным договорам (п. 1) и с помощью принципа характерного исполнения (п. 2).

Данная схема определения применимого права критиковалась в литературе, преимущественно представителями стран общего права; по их мнению, предложенные формулировки ведут к существенному уменьшению гибкости при определении применимого права. Однако представители стран континентального права подчеркивают, что необходимый уровень гибкости сохраняется благодаря включению в ст. 4 Регламента «Рим I» п. 3, позволяющего, исходя из конкретных обстоятельств, применить право, которое, по мнению судьи, явно более тесно связано с договором. Эти точки зрения отражают продолжающиеся размышления в сфере МЧП о соотношении определенности и гибкости регулирования отношений, осложненных иностранным элементом. Видимо, приходится признать, что вряд ли возможно однозначное решение этой проблемы, и в различные исторические периоды превалирует первая или вторая часть данной дихотомии.

Несколько слов необходимо сказать об упоминавшемся выше Регламенте ЕС «О праве, применимом к внедоговорным обязательствам («Рим II»)», вступившем в действие в январе 2009 г. Важность принятия этого унификационного документа трудно переоценить. Подробно он будет рассматриваться в т. 2 «Особенная часть» учебника, но здесь уместно сказать об основных новеллах данного документа.

Прежде всего, обращает на себя внимание ст. 4 Регламента «Свобода выбора», в которой установлена автономия воли сторон внедоговорных обязательств выбирать применимое право, при этом стороны, осуществляющие предпринимательскую деятельность, могут выбрать право и до наступления события, послужившего основанием для возникновения ущерба.

Общее коллизионное правило установлено в ст. 4, согласно которому к внедоговорным обязательствам применяется право той страны, где возник ущерб (in which the damage occurs), независимо от того, где имело место событие, послужившее основанием для требования о возмещении ущерба. Такая коллизионная привязка обозначается как lex loci damni.

Еще одной особенностью Регламента «Рим II» является введение специальных привязок для различных видов деликтов и иных видов внедоговорных обязательств - ответственности изготовителя, недобросовестной конкуренции, экологического ущерба, нарушения интеллектуальных прав, забастовок и локаутов и др. Все вышесказанное свидетельствует об уникальности документа, хотя и не исключает различных оценок его значимости. Сравнение с национальными законодательствами разных стран свидетельствует о том, что для одних стран общая коллизионная норма, введенная Регламентом, является уже привычной (например, для Италии), а для других - новой (Австрия), что потребует существенных изменений в подходах и практике.

Коллизионная унификация в странах Латинской Америки началась, как и на Европейском континенте, в конце XIX в., но наибольших успехов достигла в связи с деятельностью выдающегося кубинского юриста и дипломата Антонио Санчеса де Бустаманте-и-Сирвена. В 1928 г. в Гаване на VI международной конференции американских государств, созванной Панамериканским союзом, была принята Конвенция о международном частном праве, приложением которой является кодекс, известный как Кодекс Бустаманте по имени его составителя. Кодекс содержит 437 статей и состоит из вступительного раздела и четырех книг, охватывающих различные области МЧП. Первая книга - «Международное гражданское право» - включает вопросы правового положения физических и юридических лиц, брака и развода, отцовства и происхождения детей, алиментных обязательств, усыновления, опеки, безвестного отсутствия, собственности и способов ее приобретения, обязательств и договоров, давности. Вторая книга - «Международное торговое право» - содержит положения о коммерсантах, торговых договорах, о морской и воздушной торговле. Третья книга посвящена международному уголовному праву, последняя четвертая - международному процессу.

Кодекс Бустаманте ратифицирован 15 государствами Латинской Америки - Боливией, Бразилией, Венесуэлой, Гаити, Гватемалой, Гондурасом, Доминиканской Республикой, Коста-Рикой, Кубой, Никарагуа, Панамой, Перу, Сальвадором, Чили и Эквадором. С учетом сделанных ими заявлений и оговорок он действует в этих странах до сих пор. Однако круг стран, применяющих Кодекс Бустаманте, не ограничивается странами, его подписавшими. Как отмечает В.П. Звеков, «в других американских государствах Кодекс применялся судами в силу «разумности и целесообразности»»6Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М., 2007. С. 97.. Все это является свидетельством успешной региональной коллизионной унификации.

Еще одним унификационным документом в этом же регионе является Межамериканская конвенция 1994 г. о праве, применимом к международным контрактам. Конвенция была разработана в рамках Организации американских государств (ОАГ), созданной в 1948 г., и принята на пятой межамериканской специализированной конференции по международному частному праву, проходившей в Мехико в марте 1994 г. В конференции приняли участие представители 17 латиноамериканских государств, а также США и Канада.

В Межамериканской конвенции 1994 г. в первую очередь определяется понятие «международный контракт». Для этого используется применяемая в международных конвенциях формулировка: под международным контрактом понимается контракт, стороны которого имеют обычное место жительства или коммерческие предприятия в различных договаривающихся государствах. Помимо этого международным признается контракт, «имеющий объективную связь более чем с одним договаривающимся государством».

В ст. 5 установлена сфера применения Конвенции, которая в большой степени совпадает с аналогичным положением Римской конвенции: Конвенция 1994 г. не применяется, в частности, к семейному статусу физических лиц, правоспособности сторон, последствиям недействительности контракта, обязательствам по оборотным документам, сделкам с ценными бумагами, соглашению сторон об арбитраже или о выборе суда, праву о компаниях.

Основные правила определения применимого права содержатся в ст. 7 и 9 Межамериканской конвенции 1994 г. В ст. 7 зафиксирован принцип автономии воли, что особенно важно для стран Латинской Америки. Как указывает Н.Г. Вилкова, в этом регионе в течение долгого времени преобладало отрицательное отношение к автономии воли сторон договора. В работах латиноамериканских коллизионистов отмечалось, что «автономия воли сторон представляет чужеродный элемент в коллизионном праве и, несмотря на его солидную историю, заслуживает скорее порицания и недоверия, нежели одобрения».

Сама формулировка принципа автономии воли в большой степени совпадает с аналогичным положением Римской конвенции 1980 г. (ст. 3).

Если стороны не выбрали применимое право, то оно определяется с учетом принципа наиболее тесной связи (ст. 9). При этом надо отметить, что в отличие от других международных актов, где данный принцип «раскрывается» через местонахождение стороны, осуществляющей характерное исполнение по договору, в Межамериканской конвенции 1994 г. такое положение отсутствует. В ней установлены два следующих критерия, которые должен принимать во внимание суд при определении тесной связи: 1) любые объективные и субъективные элементы контракта; 2) общие принципы международного коммерческого права, признанные международными организациями. В этой формулировке нашел отражение общий подход к регулированию международных контрактов в Латинской Америке, который заключается в стремлении максимально отойти от национального регулирования и использовать действительно международные регуляторы.

В Межамериканской конвенции 1994 г. также регулируются вопросы материальной и формальной действительности контракта, сферы действия применимого права, сверхимперативные нормы, оговорка о публичном порядке и общие положения относительно вступления в силу Конвенции.

Унификация коллизионных норм решает хотя и важную, но все же «половинчатую» задачу. Сохраняется коллизионный этап определения применимого права, сохраняется необходимость применения национального права к отношениям с иностранным или международным элементом - то, что многими специалистами рассматривается как недостаток регулирования. Избежать эти обстоятельства можно лишь с помощью унификации материально-правовых норм путем разработки и принятия международных договоров и иных международных документов.

Работа по унификации материально-правовых норм ведется в самых разных областях частного права - договоры, внедоговорные обязательства, интеллектуальная собственность, транспорт, расчеты, трудовые отношения и др.

Не будет преувеличением сказать, что наибольшие результаты достигнуты в области унификации договоров, а точнее договоров международной купли-продажи товаров. Хронологически первые «материально-правовые» конвенции о договорах международной купли-продажи были подготовлены УНИДРУА в 1964 г. Прежде чем кратко охарактеризовать эти конвенции, необходимо сказать несколько слов об УНИДРУА - международной организации, играющей важную роль в развитии современного международного частного права.

УНИДРУА - это Международный институт по унификации частного права, для обозначения которого чаще всего используется аббревиатура UNIDROIT. Институт был учрежден в 1926 г. как орган Лиги Наций (предшественница ООН) с нахождением в Риме.

После роспуска Лиги Наций в 1940 г. УНИДРУА был заново учрежден на основе международного соглашения - Статута УНИДРУА. За время своего существования Институт подготовил международные конвенции в области международной купли-продажи товаров, международного лизинга, защиты культурных объектов, обеспеченных сделок и др. Весьма значимым вкладом Института является разработка Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА. В стадии разработки находится международная конвенция по ценным бумагам, хранящимся у посредника.

Возвращаясь к конвенциям 1964 г., необходимо сказать, что речь идет о двух конвенциях, это: 1) Конвенция о Единообразном законе о заключении договора международной купли-продажи товаров (Convention relating to a Uniform Law on the Formation of Contracts for the International Sales oj Goods - ULFIS, вошла в силу 23 августа 1972 г.) и 2) Конвенция о Единообразном законе о международной купле-продаже товаров (Convention relating to a Uniform Law on the International Sale of Goods - ULIS, вошла в силу 18 августа 1972 г.).

Каждая из этих конвенций представляет собой небольшой по объему документ, состоящий из 13-15 статей, в приложении к которым даны упомянутые Единообразные законы. Несмотря на сегодняшнее весьма скромное их распространение и применение (они действуют для четырех государств - Великобритании, Гамбии, Израиля и Сан-Марино), роль этих конвенций весьма значима. Без этого этапа унификации вряд ли была бы возможна гораздо более успешная унификация - Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, объединяющей сегодня более 60 государств.

Над Единообразными законами 1964 г. работали представители разных правовых семей - и континентальной, и англо-американской, и достижение единообразных результатов продемонстрировало возможность нахождения компромиссных результатов.

В Единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи зафиксирован континентальный подход к определению момента заключения договора - это момент получения акцепта оферентом (в отличие от англо-американской доктрины «почтового ящика», в соответствии с которой договор считается заключенным в момент отправки акцепта).

Наряду с этим в Единообразном законе о международной купле-продаже товаров нашли отражение термины и концепции англо-американского права, в частности «существенное нарушение договора», «разумный срок».

Конвенции УНИДРУА 1964 г. в большой степени послужили основой для разработки Венской конвенции 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров - ей посвящен специальный параграф настоящего учебника.

В рамках УНИДРУА подготовлены также конвенции о международном финансовом лизинге, о финансовом факторинге, которые подробно рассмотрены в Особенной части настоящего учебника.

В настоящее время, как уже упоминалось выше, в рамках 158 УНИДРУА заканчивается работа над конвенцией по унификации материально-правовых норм в отношении ценных бумаг, хранящихся у посредника. Эта работа ведется в рамках специально созданного Комитета правительственных экспертов, в состав которого входят и эксперты Российской Федерации, так же как и Гаагская конференция, УНИДРУА принял решение о работе в весьма специфичной сфере в связи с существенным повышением риска владельцев таких ценных бумаг при осуществлении различных операций на международной арене. В проекте конвенции, в частности, предусматривается предоставление определенных гарантий владельцам ценных бумаг, передаваемых в управление посредникам, в том числе в условиях многоуровневой системы передачи этих ценных бумаг, включая передачу третьим лицам. В тексте конвенции предполагается изложить подробные механизмы материального закрепления таких гарантий путем совершения соответствующих записей в счете владельца ценных бумаг, а также принципы и правила, способствующие увеличению оборота ценных бумаг на финансовых рынках.

Важнейшей работой, проведенной УНИДРУА, является подготовка Принципов международных коммерческих договоров. Этот документ представляет собой пример современного регулирования международной коммерческой деятельности и повсеместно признается составной частью lex mercatoria.

В 1995 г. Правительством РФ было принято постановление о возобновлении участия России в УНИДРУА.

Другой международной организацией, активно работающей в сфере международной унификации, является Комиссия ООН по праву международной торговли - ЮНСИТРАЛ. Созданная в 1966 г., эта организация активно способствует унификации права международной торговли.

Помимо уже упоминавшейся Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. данной Комиссией подготовлены Конвенция об исковой давности 1974 г., Конвенция о морской перевозке грузов 1978 г.

Унификацией материально-правовых норм по различным частноправовым вопросам занимаются и такие организации, как Международная организация гражданской авиации (ИКАО), Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС), Международная морская организация (ИМО). Конвенции, разработанные этими и другими международными организациями, рассматриваются в соответствующих разделах Особенной части настоящего учебника.

Isfic.Info 2006-2019