Международное частное право. Общая часть

Оговорка о публичном порядке


Правовая категория «публичный порядок» призвана объединить фундаментальные правовые принципы, основополагающие представления о справедливости и морали, а также основные законоположения, имеющие общеобязательный характер в силу их исключительной значимости для общества и государства в целом. В сфере МЧП оговорка о публичном порядке представляет собой основание для отказа в применении иностранной нормы права или в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда. Оговорка о публичном порядке исключает применение отдельных норм иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма или которое в качестве применимого избрали стороны. Цель оговорки о публичном праве - ограничить действие определенной нормы иностранного права, но не иностранного права в целом.

Подобного рода ограничение, вытекающее из оговорки о публичном порядке, является необычным отступлением от общих подходов, сложившихся в сфере МЧП. Особенность использования оговорки о публичном порядке специально подчеркивается в российском законодательстве, где в ст. 1193 ГК РФ указывается на ее применение только в исключительных случаях.

Другой особенностью понятия «публичный порядок» является отсутствие его законодательного определения. С момента появления термина «публичный порядок» в ФГК в 1804 г. и вплоть до настоящего времени в судебной практике и доктрине различных государств постоянно предпринимаются попытки дать ему четкое определение. Однако до сих пор не удалось сформулировать такого определения, которое стало бы общепризнанным и было бы настолько ясным, что не вызывало бы трудностей с его применением на практике.

Крайняя неопределенность понятия «публичный порядок» породила на практике серьезную проблему непомерно широкого судебного усмотрения при применении этой категории. Рассматривая конкретные дела, суды нередко применяют оговорку о публичном порядке в ситуациях, когда для использования данной правовой категории нет очевидных оснований.

То обстоятельство, что правовая категория «публичный порядок» отличается чрезмерной неопределенностью, привело к использованию в законодательстве многих стран вместо термина «публичный порядок» или наряду с ним других понятий: «основы правопорядка», «основные ценности правопорядка», «основные правовые принципы», «конституционный порядок» и т.д.

Например, в ст. 6 Вводного закона к ГГУ (в ред. 1986 г.) как противоречие публичному порядку рассматривается нарушение «фундаментальных прав» и «основополагающих принципов германского права». Согласно § 6 Закона Австрии о международном частном праве (1978) публичный порядок приравнен к «основным ценностям австрийского правопорядка». В соответствии со ст. 6 Закона Польши о международном частном праве (1965) публичный порядок трактуется как «основные принципы правопорядка Республики Польша». В ст. 5 Закона Грузии о международном частном праве (1998) вместо термина «публичный порядок» используется термин «основные правовые принципы». В венесуэльском Законе о международном частном праве (1998) речь идет о нарушении «общих принципов венесуэльского публичного порядка»

(ст. 5). В § 128 Закона Эстонии об общих принципах Гражданского кодекса (1994) вместо нарушения публичного порядка речь идет о противоречии «конституционному порядку или добрым правам».

В соответствии со ст. 975 Гражданского кодекса Ирана (1928) противоречащим публичному порядку признается иностранное право, которое не соответствует добрым правам и «возмущает общественное мнение». В праве КНР публичный порядок отождествляется с «публичными интересами КНР» (ст. 150 Общих положений гражданского права КНР (1986)).

В российском законодательстве в ст. 1193 ГК РФ и в ст. 167 383 Семейного кодекса РФ в качестве синонима понятия «публичный порядок» используется понятие «основы правопорядка», в ст. 169 ГК РФ - понятие «основы правопорядка и нравственности», а в п. 2 ч. 3 ст. 239, п. 1 ч. 2 ст. 256 АПК РФ - понятие «основополагающие принципы российского права».

Названные выше категории («основы правопорядка», «конституционный порядок», «основополагающие принципы права», «фундаментальные права» и т.д.), а также иные понятия («основы нравственности», «основные представления о морали и справедливости», «публичные интересы» и т.д.) входят в состав понятия «публичный порядок», т.е. являются его составляющими. Таким образом, например, вывод о несоответствии сделки основам нравственности есть вывод о несоответствии этой сделки одному из аспектов публичного порядка.

Характерной чертой публичного порядка является то, что ни законодательство, ни международные договоры не устанавливают какого-либо подробного перечня случаев, когда должна применяться оговорка о публичном порядке. Хотя в Кодексе Бустаманте (1928) была предпринята попытка закрепить правовые нормы, составляющие публичный порядок, однако она не получила широкого признания (см., например, ст. 3-5,57-61 Кодекса Бустаманте). Отсутствие перечня случаев нарушения публичного порядка прежде всего связано с тем, что невозможно заранее предусмотреть все возможные варианты противоречия публичному порядку. Но еще более важным является то, что со временем изменяются ценности и общепринятые представления о морали (нравственности), а также иные составляющие публичного порядка.

Проследить изменение представлений о составляющих публичного порядка можно на примере сделок, которые некоторое время назад рассматривались как недействительные ввиду нарушения представлений о морали, а сейчас таковыми не признаются. Так, во Франции вплоть до 1818 г. в судебной практике и доктрине договоры страхования жизни признавались ничтожными как противоречащие публичному порядку ввиду их безнравственности, но впоследствии эти сделки получили широкое распространение в стране. В качестве другого примера можно привести ситуацию, существовавшую в конце XIX - начале XX в. в Европе в отношении договоров с брачными агентствами или отдельными посредниками, по которым предусматривалась выплата вознаграждения в случае заключения брака с их помощью. Французские, германские, английские и российские суды признавали такие договоры ничтожными на основании их противоречия публичному порядку.

И наоборот, сделки, которые когда-то расценивались как соответствующие основам морали и нравственности (и соответственно публичному порядку), сейчас нельзя не назвать явно безнравственными. Это, например, договоры о пари на продолжительность жизни отцов (их выигрывал тот, чей отец проживет дольше), признаваемые действительными английскими судами вплоть до середины XIX в. Либо договоры о продаже рабов, которые считались в Англии действительными до середины XIX в.

Цель раскрытия содержания категории «публичный порядок» диктует необходимость краткого исторического экскурса.

Появлению понятия «публичный порядок» предшествовало использование в римском праве категории «добрые правы» (boni mores) противоречие «добрым правам» служило основанием для недействительности сделок. Данная категория сыграла роль предшественника понятия «публичный порядок» и заложила те основные принципы, которые сегодня используются.

Категория «добрые правы» использовалась в качестве основания для неприменения иностранного права начиная с XIV в. и до принятия ФГК. Одним из главных новшеств ФГК стало первое упоминание в законодательстве понятия «публичный порядок», пришедшего на смену понятию «добрые правы».

В ст. 6 ФГК было закреплено правило о том, что «нельзя частными соглашениями отступать от законов, которые затрагивают публичный порядок (ordre public) и добрые правы (bonnes moeurs)» - в этом сказалось влияние римского права. В ФГК по сути был воспроизведен принцип римского права «ius cogens privatorum pactis mutari non potest», согласно которому нельзя частными соглашениями изменять принудительные нормы, иначе подобные соглашения являются ничтожными. Согласно ст. 1131 и 1133 ФГК противоречие названному правилу влечет ничтожность сделок, и, в частности, в силу ст. 1133 ФГК цель обязательства является незаконной, если она запрещена законом, противоречит добрым правам или публичному порядку.

Вскоре после принятия ФГК термин «публичный порядок» стал использоваться в законодательстве многих государств, в котором было воспроизведено правило о недействительности сделок, противоречащих публичному порядку и добрым правам.

Схожее со ст. 1133 ФГК правило было закреплено и в российском дореволюционном законодательстве. В частности, в ст. 1528 ч. 1 т. X Свода законов Российской империи (далее - Свод законов) указывалось на то, что цель договора не должна противоречить законам, «благочинию» (т.е. добрым правам) и «общественному порядку» (т.е. публичному порядку). В противном случае договоры рассматривались как ничтожные. В ст. 1529 ч. 1 т. X Свода законов были приведены цели подобных договоров, к которым относились:

1) расторжение законного супружества (например, договор супругов о том, чтобы не жить вместе и никогда не требовать сожительства); 2) «подложное переукрепление» имущества во избежание уплаты долгов (т.е. фиктивное отчуждение должником своего имущества с целью избежать уплаты долгов, в частности фиктивная распродажа имущества перед объявлением банкротом); 3) «лихоимственные извороты» (сделки, совершенные «в обход» законодательного запрета на ростовщические сделки); 4) передача частному лицу такого права, которого оно по состоянию своему иметь не может (например, оформление вопреки запретам на иностранца имущества, которым тот не может владеть); 5) вред государственной казне (уклонение от уплаты налогов).

После закрепления во французском праве и праве других стран категории «публичный порядок» та роль, которую ранее играло понятие «добрые правы», постепенно начала снижаться. Впоследствии это привело к тому, что из указанных в ст. 6 ФГК категорий «публичный порядок» и «добрые правы» на практике применяется только первая из них. Иными словами, понятие «добрые правы» по сути поглощено категорией «публичный порядок» и, несмотря на упоминание ее в законодательстве ряда стран, не играет самостоятельной роли, а рассматривается скорее как один из аспектов публичного порядка.

Германский законодатель длительное время отказывался от использования в законодательстве понятия «публичный порядок» из-за его неопределенности. В германском праве достаточно успешно применялась категория «добрые правы» (guten Sitten) (см. § 138 ГГУ и ст. 30 Вводного закона к ГГУ (в прежней редакции)). Однако впоследствии это привело к тому, что понятие «добрые нравы» стало использоваться в германском праве в том же значении, что в праве других стран понятие «публичный порядок». С учетом этого в 1986 г. при внесении в Вводный закон к ГГУ изменений о МЧП термин «добрые правы» был заменен общепринятым термином «публичный порядок» (ordre public) (ст. 6 Вводного закона к ГГУ (в актуальной редакции)).

Современная концепция публичного порядка, следуя традиции, заложенной во французском праве, выделяет категории «внутренний публичный порядок» (ordre public interne) и «международный публичный порядок» (ordre public international). На необходимость разграничения внутреннего публичного порядка, относящегося к сугубо внутренним правовым отношениям, и международного публичного порядка, применимого к правоотношениям, возникающим в международном обороте, справедливо указывалось С.Н. Лебедевым1См.: Лебедев С.И. Унификация правового регулирования международных хозяйственных отношений: некоторые общие вопросы // Юридические аспекты внешнеэкономических связей. М., 1979. С. 15-43..

Статья 6 ФГК предусматривает распространение публичного порядка лишь на внутренние отношения и изначально была нацелена на охрану личных свобод и семейных ценностей, а также соблюдение общих правил морали. Ее применение ограничено частноправовыми отношениями без участия иностранного элемента. Такая трактовка данной нормы и отражает сущность внутреннего публичного порядка. Сфера использования внутреннего публичного порядка достаточно широка: он используется в гражданском, семейном, трудовом праве (в правовых отношениях без участия иностранных лиц).

Наиболее часто внутренний публичный порядок является основанием для признания сделок недействительными (ничтожными). Например, в российском праве о нарушении внутреннего публичного порядка речь идет, в частности, в ст. 169 ГК РФ, согласно которой являются ничтожными сделки, совершенные с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

В зарубежном законодательстве как противоречащие внутреннему публичному порядку обычно рассматриваются договоры (или отдельные их условия), предметом или целью которых являются уголовно наказуемые или явно аморальные действия, ограничивающие либо лишающие основных прав и личных свобод, в частности ограничивающие правоспособность или личные неимущественные права, налагающие на должника кабальные обязательства, ограничивающие конкуренцию.

Важно отметить, что ст. 6 ФГК, изначально не предусматривающая ее применение к правовым отношениям с участием иностранных лиц, впоследствии получила более широкое толкование. Французская судебная практика расширила сферу ее использования, применяя ее к отношениям с иностранным элементом (в сфере МЧП). Это стало основанием для выделения международного публичного порядка.

Во многом совпадая, внутренний публичный порядок и международный публичный порядок тесно взаимосвязаны между собой. Часто о нарушении международного публичного порядка речь идет в тех же случаях, что и о нарушении внутреннего публичного прядка. Так, в п. 3 § 81 Устава исполнительного производства Австрии (1896) прямо указывается, что в исполнении иностранного решения отказывается, если его исполнение приводит к признанию действительным правоотношения, которое в соответствии с австрийским правом рассматривается как недействительное ввиду противоречия публичному порядку или нравственности. Таким образом, суд может отказать в исполнении иностранного решения, если в этом решении как действительная рассматривается сделка, которая во внутреннем праве признается недействительной ввиду противоречия внутреннему публичному порядку.

Вместе с тем внутренний публичный порядок и международный публичный порядок отличаются по своему содержанию и основаниям применения. В частности, на это обстоятельство обратил внимание Апелляционный суд Парижа в постановлении от 20 июня 2002 г., указав, что международный публичный порядок не совпадает по содержанию с внутренним публичным порядком, указанным в ст. 6 ФГК. Статья 6 ФГК направлена на регулирование прежде всего внутреннего публичного порядка, тогда как международный публичный порядок должен определяться самостоятельно, без ссылки на ст. 6 ФГК.

Нельзя обойти вниманием то обстоятельство, что термин «международный публичный порядок» носит в достаточной мере условный характер. Во Франции было предложено использовать более точную формулировку данного термина: «публичный порядок в смысле МЧП» (ordre public аи sens du droit international prive). Этот термин, безусловно, является более верным, поскольку позволяет отграничивать публичный порядок, формируемый в праве одного государства (речь идет о публичном порядке в смысле МЧП), от транснационального (международного) публичного порядка, существующего вне рамок отдельных государств.

Как уже указывалось выше, «публичный порядок в смысле МЧП» («международный публичный порядок») и «внутренний публичный порядок» не являются принципиально различными правовыми категориями, но первый призван регулировать отношения с участием иностранного элемента, т.е. правоотношения, возникающие в международном обороте, второй - правовые отношения внутренние, т.е. правоотношения без участия иностранного элемента. При этом содержание правовой категории «внутренний публичный порядок» и категории «публичный порядок в смысле МЧП» («международный публичный порядок») самостоятельно формируется в каждом государстве, равно как и их применение ограничено рамками правовой системы данного государства.

От международного публичного порядка следует отличать транснациональный (международный) публичный порядок, иногда называемый «действительный международный порядок» (ordre public vraiment international), который имеет автономное значение и формируется вне рамок отдельного государства. Рассматривая «транснациональный публичный порядок», Е.В. Кабатова пишет о том, что по сути речь идет об основополагающих принципах, на которых строится сотрудничество государств, а не правовая система отдельного государства2См.: Кабатова Е.В. Оговорка о публичном порядке // Лекции по актуальным проблемам международного и европейского права / Под ред. А.Н. Галенской и М.Л. Энтина. СПб., 2004. С. 320..

Содержание транснационального публичного порядка характеризуется достаточной неопределенностью. В качестве его составляющих рассматриваются общепризнанные принципы и нормы международного права; транснациональный публичный порядок выводят из отдельных положений международных договоров. Так, в качестве источников транснационального публичного порядка принято рассматривать Устав ООН, Всеобщую декларацию прав человека ООН (1948) и Пакты гражданских прав (1966). В качестве примеров транснационального публичного порядка, как правило, приводят принципы запрета расовой и религиозной дискриминации, запрет рабства, коррупции, контрабанды и т.д.

В качестве разновидности транснационального публичного порядка выделяют европейский публичный порядок, складывающийся в рамках государств ЕС. О европейском публичном порядке речь идет в практике Суда Европейских сообществ и Европейского суда по правам человека.

Например, в решении Суда Европейских сообществ от 1 июня 408 1999 г. № 126/97 по делу Eco Swiss Chine Time Ltd в качестве нормы публичного порядка истолкована ст. 81 Договора об учреждении Европейского Союза, предусматривающая недействительность любых договоров, целью которых является предотвращение или ограничение конкуренции на рынке. В практике Европейского суда по правам человека положения, закрепленные в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признаются составляющими европейский публичный порядок, а сами нормы этой Конвенции рассматриваются в качестве «инструмента европейского публичного порядка в сфере прав человека» (дело Loizidou v. Turkey).

Вышесказанное, однако, не позволяет со всей однозначностью отказаться от использования термина «международный публичный порядок». Это обусловлено тем, что данный термин используется в законодательстве и международных конвенциях (см., например, ст. 1502.5 нового ГПК Франции, ст. 3-7 Кодекса Бустаманте), а кроме того, является сегодня наиболее употребимым. С учетом сказанного далее будет использоваться термин «международный публичный порядок» в указанном выше значении «публичный порядок в смысле МЧП».

Международный публичный порядок является основанием для неприменения иностранного права. Например, в этом качестве категория «международный публичный порядок» используется в ст. 1193 ГК РФ:

«Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права.

Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы Российской Федерации» (выделено нами).

Включение подобной нормы в законодательство является традиционным для МЧП (см., например, ст. 17 Закона Швейцарии о международном частном праве (1987), § 6 Закона Австрии о международном частном праве (1978), § 7 Указа о международном частном праве Венгрии (1979)). Подобное положение закрепляется и в международных договорах. В частности, ст. 16 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам (1980), предусматривает следующее положение: «В применении нормы права любой страны, определяемой настоящей Конвенцией, может быть отказано только в том случае, если такое применение явно не соответствует публичному порядку (ordre public) суда». Специально подчеркивается, что противоречие публичному порядку должно быть явным, (см. также ст. 6 Вводного закона к ГГУ (в ред. 1986 г.), ст. 27 Закона Швейцарии о международном частном праве (1987), ст. 5 Закона Венесуэлы о международном частном праве (1998), п. 5 ст. 3155 ГК Квебека (1991)).

В начале XX в. оговорка о публичном порядке достаточно часто использовалась иностранными судами по делам, связанным с национализированным советскими властями имуществом. Основанием ее применения служило существование различных общественно-экономических и политических систем. Однако впоследствии суды различных государств пришли к общему выводу, что применению права не может препятствовать существование разных общественно-экономических и политических систем. Как следствие, в законодательстве ряда стран закреплено правило о том, что отказ в применении иностранного права не может быть основан лишь на отличии общественно-экономического строя иностранного государства (ч. 2 § 7 Указа о международном частном праве Венгрии (1979)) или отличии правовой, политической или экономической системы (ст. 1193 ГК РФ).

В современном мире оговорка о публичном порядке крайне 415 редко используется для отказа в применении иностранной нормы права. Редкие случаи ее применения в этом качестве часто вызваны различным регулированием семейных отношений в разных государствах, например наличием норм, разрешающих многоженство или однополые браки.

Следует отметить, что в теории разделяют две концепции международного публичного порядка - позитивную и негативную. Позитивная концепция признается сформировавшейся во французском праве. В соответствии с этой концепцией публичный порядок закреплен в нормах законодательства (т.е. в позитивном праве) и представляет собой совокупность правовых норм и принципов особой значимости, отступление от которых рассматривается как нарушение публичного порядка (в ст. 6 ФГК указывается на «законы, затрагивающие публичный порядок» (lois qui interessent l’ordre public)). Негативную концепцию традиционно отождествляют с германским правом, которое учитывает негативные свойства иностранной нормы, вызывающие невозможность ее применения, т.е. усматривает негативный аспект за свойствами иностранной нормы. Таким образом, первая концепция основывается на особом характере отдельных норм и принципов внутреннего законодательства, вторая - на негативных свойствах иностранной нормы.

На практике нет четкого разграничения позитивной и негативной концепций международного публичного порядка, ни одна из них не применяется в чистом виде. На сегодняшний день можно говорить о повсеместном закреплении негативной концепции международного публичного порядка, тогда как позитивная концепция даже во Франции существует лишь в доктрине. Вследствие этого даже французские суды применяют категорию «международный публичный порядок» в соответствии с негативной концепцией, оценивая негативные свойства иностранной нормы.

В доктрине часто отождествляют или признают существенно схожими концепцию позитивного публичного порядка и концепцию сверхимперативных норм (ст. 1192 ГК РФ)1. В соответствии с последней концепцией в законодательстве каждого государства существуют положения особой значимости, отступать от которых нельзя (ius cogens) и которые применяются к отношениям с иностранным элементом независимо от их регулирования иностранным правом. И французская судебная практика, и практика других государств в качестве разновидности норм международного публичного порядка (lois d'ordre public international) нередко рассматривают закрепленные во внутреннем законодательстве правовые нормы (в частности, валютного, трудового, транспортного законодательства и законодательства о конкуренции).

Нельзя не отметить, что в практике МКАС при ТПП РФ и МАК при ТПП РФ до настоящего времени отсутствуют какие-либо случаи, когда было бы отказано в применении иностранной нормы по мотиву явного противоречия последствий ее применения публичному порядку Российской Федерации.

Гораздо чаще международный публичный порядок используется в другом аспекте - при решении вопроса о принудительном исполнении на территории одного государства решения, вынесенного иностранным судом или арбитражем. Если исполнение любого из названных решений может привести к нарушению международного публичного порядка, в его признании и приведении в исполнение может быть отказано.

Использование международного публичного порядка в данном аспекте закреплено в Нью-Йоркской конвенции 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. В ст. V (2) этой Конвенции предусмотрено, что в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано, если суд государства, в котором испрашивается признание и приведение в исполнение, сочтет, что признание и приведение в исполнение этого решения противоречат публичному порядку этого государства.

В российском законодательстве нормы о международном публичном порядке содержатся, например, в п. 7 ч. 1 ст. 244 АПК РФ, предусматривающем положение, согласно которому арбитражный суд отказывает в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, если исполнение решения иностранного суда противоречит публичному порядку Российской Федерации. Аналогичное положение предусматривает подп. 2 п. 1 ст. 36 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», согласно которому в признании или приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано, если суд сочтет, что признание и приведение в исполнение этого арбитражного решения противоречат публичному порядку Российской Федерации.

Нарушение публичного порядка Российской Федерации также 423 названо в ГПК РФ как основание для отказа в признании и принудительном исполнении решения иностранного суда или арбитража (ст. 412 (п. 5 ч. 1) и ст. 417 (п. 1 ч. 1) ГПК РФ). Причем в ст. 412 (п. 5 ч. 1) ГПК РФ упоминается о возможном ущербе суверенитету государству или угрозе его безопасности, которые представляют собой отдельные случаи нарушения международного публичного порядка. Эти случаи нарушения международного публичного порядка закреплены также в ряде международных договоров и зарубежном праве. Так, согласно ст. 17 Вводного закона к ГК Бразилии (1942) иностранные законы и решения не имеют силы в Бразилии, если они нарушают национальный суверенитет, публичный порядок или добрые правы.

В отношении признания и исполнения иностранных судебных решений отдельно выделяют международный процессуальный публичный порядок, в качестве которого понимается соблюдение основополагающих принципов процесса, в особенности соблюдение права сторон на защиту.

В частности, согласно п. 3 ст. 3155 ГК Квебека (1991) иностранное решение не подлежит исполнению, если оно было вынесено с нарушением основополагающих принципов процесса. В силу ст. 27 Закона Швейцарии о международном частном праве (1987) в признании иностранного решения в Швейцарии отказывается, если ответчик не был надлежащим образом вызван для участия в деле и не были соблюдены основополагающие принципы швейцарского судопроизводства, в частности ответчик не имел возможности изложить свои доводы. В соответствии со ст. 64 (b) Гражданского кодекса Италии (1889) иностранное решение подлежит признанию в Италии, если в процессе были соблюдены основополагающие права ответчика на защиту и он был уведомлен о начатом в отношении него судебном разбирательстве. В ст. 65 ГК Италии в отношении любых иных иностранных судебных мер, касающихся правоспособности лиц, существования семейных отношений либо личных неимущественных прав, специально подчеркивается, что они признаются в Италии при условии, что они не противоречат публичному порядку и при их принятии были соблюдены основополагающие права сторон на защиту.

В качестве нормы, закрепляющей транснациональный процессуальный публичный порядок, можно рассматривать п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод человека, гарантирующий право на справедливое и публичное разбирательство. В частности, лишение сторон гражданского процесса возможности присутствовать в судебном заседании, например при неуведомлении их о начатом судебном разбирательстве, рассматривается Европейским судом по правам человека как нарушение права на справедливое и публичное разбирательство (см. дело Yakovlev к Russia). Нарушение принципа состязательности процесса и равенства сторон, когда сторона процесса ставится в менее благоприятные условия по сравнению с другой стороной, также рассматривается как нарушение права на справедливое судебное разбирательство (дело McMichael v. the United Kingdom). Данные положения, сформулированные в практике Европейского суда по правам человека, составляют основополагающие принципы процесса, действующие вне правовых систем отдельных государств.

Isfic.Info 2006-2019