Курс уголовного процесса

ВЕЛООЛИМП также реализует трюковые самокаты, экипировку, запчасти.

veloolimp.com

Защитник в уголовном судопроизводстве


Понятие защитника. Участие защитника-профессионала - одна из важных уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов обвиняемого (подозреваемого), способствующих фактическому уравниванию его прав на защиту своих интересов и прав государственного обвинителя, прокурора, осуществляющего уголовное преследование. Соответственно значению данного права оно находит закрепление в Конституции РФ, гарантирующей каждому право на получение квалифицированной юридической помощи, а в случаях, предусмотренных законом, - бесплатной (см. ч. 1 ст. 48).

Защитник — лицо, осуществляющее в установленном УПК РФ порядке защиту прав и интересов подозреваемых, обвиняемых (в том числе подсудимого, осужденного, оправданного) и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ). Защитник содействует выявлению обстоятельств, оправдывающих подозреваемого и обвиняемого, смягчающих их ответственность, освобождающих от уголовной ответственности и (или) наказания, и иных обстоятельств, свидетельствующих в пользу прав и интересов названных лиц, выявлению допущенных при производстве по делу ущемления их прав и их устранение. Таким образом, деятельность защитника односторонне-защитительная. К нему не может быть предъявлено требование всестороннего, полного и объективного анализа (исследования) обстоятельств уголовного дела.

Лица, которые могут быть защитниками. Вопрос о круге лиц, которые могут быть защитниками, может решаться по-разному. В теории существует две модели: модель адвокатской монополии, когда защита осуществляется только адвокатами (членами адвокатского корпуса, т.е. адвокатами в формальном понимании), либо модель неограниченного допуска лиц к участию в деле в качестве защитников (в том числе работников юридических компаний, индивидуальных юристов и т.п.). В законе часто отражается сочетание представленных моделей.

Адвокатская монополия обеспечивает наибольшие гарантии получения квалифицированной юридической помощи и осуществления защиты по назначению, создает предпосылки для должного поведения защитников через механизм корпоративной (дисциплинарной) ответственности, однако стесняет обвиняемого в возможности избрать защитника по своему выбору, так как выбор ограничивается официальным перечнем (реестром) адвокатов. С другой стороны, допуск лиц, не являющихся адвокатами, расширяет возможности обвиняемого по приглашению защитника, но снижает гарантии квалифицированности юридической помощи и ставит адвокатов, имеющих корпоративное обременение в виде обязанности защищать по назначению, в невыгодное положение по сравнению с иными лицами, допускаемыми в качестве защитников. Кроме того, суду тогда сложнее обеспечить надлежащее поведение защитника (его явку, присутствие на процессе, уважение суда и сторон), поскольку он лишается дисциплинарных инструментов влияния на него (возможности обратиться в дисциплинарные органы адвокатской корпорации), а защитник в свою очередь не несет никаких дисциплинарных рисков в случае злонамеренного пренебрежения своими обязанностями (в виде, например, исключения из рядов адвокатской корпорации).

Россия сегодня представляет собой пример сочетания названных моделей. С одной стороны, согласно УПК РФ, в качестве защитников допускаются прежде всего адвокаты, по представлении ими удостоверения адвоката и ордера. С другой стороны, по определению или постановлению суда в таком качестве может быть допущен наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо (например, юрист, не являющийся адвокатом), о допуске которого он ходатайствует (ч. 2 ст. 49 УПК РФ). Возможность участия в качестве защитника названных лиц наряду с адвокатом определяется тем, что ч. 1 ст. 48 Конституции РФ гарантирует каждому право на квалифицированную юридическую помощь, обеспечить которую может специалист в области права - адвокат. Приведенное правило особенно важно для лица, обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступления. Кроме того, суд в такой ситуации может быть уверен, что процесс не будет сорван в силу неадекватного процессуального поведения лица, которое не несет дисциплинарной ответственности за свои действия. Однако при рассмотрении дел мировыми судьями возможно участие в качестве защитников только близких родственников и иных лиц, выступающих без адвоката.

Участие в уголовном деле «по определению суда» (постановлению судьи) означает, что лица, не являющиеся адвокатами, не могут допускаться как защитники при предварительном следствии и дознании, т.е. в ходе досудебного производства. Возбуждение обвиняемым (подсудимым) ходатайства о допуске одного из этих лиц в качестве защитника не обязывает суд удовлетворить это ходатайство. Учитывая персональные качества лица, о котором идет речь, суд может отказать в удовлетворении ходатайства. Такой отказ не лишает обвиняемого (подсудимого) права возбуждать ходатайство о допуске в качестве защитника другого лица в дальнейшем.

Гарантией реальности права обвиняемого, подозреваемого иметь защитника служит правило о том, что одно и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого. Отсутствие такого запрета грозит тем, что адвокат будет защищать права только одного из обвиняемых (подозреваемых), другой же фактически будет лишен права иметь защитника.

В случаях, предусмотренных ст. 72 УПК РФ, защитник не вправе участвовать в уголовном деле и подлежит отводу.

Момент, с которого защитник участвует в деле. Участие защитника - проявление так называемой формальной защиты в уголовном судопроизводстве. Однако важно не только предусмотреть участие защитника в процессе, но и определить момент его допуска.

С появлением в России присяжной адвокатуры в 1864 г. формальная защита допускалась только со стадии судебного разбирательства. На стадиях дознания, предварительного следствия и предания суду обвиняемый не мог пользоваться помощью защитника и рассчитывал лишь на защиту в материальном смысле (когда он защищается лично, используя предоставленные ему права). Статья 47 УПК РСФСР 1960 г. предусматривала допуск защитника лишь с момента объявления обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявления ему для ознакомления всего производства по делу либо с момента предания суду (по делам, расследованным в форме дознания либо по делам частного обвинения). С 1972 г. по постановлению прокурора защитник мог допускаться с момента предъявления обвинения. Как общее правило, допуск защитника с момента предъявления обвинения, а также право пользоваться помощью защитника для подозреваемого введены лишь в 1992 г. О том, сколь недавно появились эти положения, ныне кажущиеся очевидными, следует помнить.

Ныне защитник участвует в уголовном деле с момента, установленного ч. 3 cm. 49 УПК РФ, т.е. подозреваемый и обвиняемый приобретают право пользоваться помощью защитника незамедлительно с момента приобретения ими соответствующего статуса и независимо от оснований его приобретения (включая момент фактического задержания). Более того, речь идет не только о подозреваемом в строгом смысле, но и о «лице, подозреваемом в совершении преступления» (см. о нем выше). Так, защитник вправе участвовать в уголовном процессе и с момента начала осуществления «иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления» (ч. 3 п. 5 ст. 49 УПК РФ). Таким образом, если, например, имеются основания подозревать лицо в совершении преступления и в связи с этим у данного лица производится обыск, то защитник вправе участвовать при проведении обыска. Приведенное правило - серьезная гарантия, служащая защите прав и интересов граждан при проведении у них обысков и других мер процессуального принуждения.

Как видно, достоинством УПК РФ следует считать расширение права пользоваться помощью защитника за счет фактически максимально возможно раннего момента начала его участия в деле.

Обязательное участие защитника. Если имеются причины, которые затрудняют обвиняемому лично осуществлять защиту (он является несовершеннолетним, не владеет языком судопроизводства и т.п.), если ему грозит тяжкое наказание, а также по некоторым другим соображениям участие защитника обязательно. Случаи такого участия защитника указаны в ст. 51 УПК РФ. Важно, что в числе таких случаев ситуация, когда подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ. Иными словами, если в материалах дела отсутствует формально выраженный отказ от защитника, то расследование и рассмотрение дела без участия указанного участника процесса незаконно.

Обязательное участие защитника в уголовном деле свидетельствует о том, что обеспечение права обвиняемого на защиту важно и необходимо не только для личности (для самого обвиняемого, его близких), но также и для общества, государства, поскольку наличие и соблюдение названного права — условие того, чтобы общество, государство были ограждены от преступных посягательств путем изобличения и наказания лиц, действительно виновных в их совершении.

Существенной гарантией участия защитника в деле является положение п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, согласно которому к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде. Тем самым следователь и дознаватель побуждаются законодателем к обеспечению помощью защитника каждого подозреваемого и обвиняемого.

Приглашение и назначение защитника. Защитник вступает в уголовное дело либо а) по приглашению обвиняемого (подозреваемого), его законного представителя или по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого, либо б) по назначению следователя, прокурора, суда. Подозреваемый, обвиняемый вправе пригласить нескольких защитников, но назначается лишь один защитник. Первый случай принято называть «защитой по соглашению» (между защитником и подзащитным), второй - «защитой по назначению».

Если в любом из случаев обязательного участия защитника он не приглашен самим обвиняемым, его законным представителем или другим лицом по его поручению (либо с его согласия), дознаватель, следователь, прокурор или суд обязаны обеспечить участие защитника. В случае ходатайства обвиняемого, подозреваемого об участии защитника его участие также должно быть обеспечено названными лицами. Иначе говоря, защита по назначению имеет место либо (а) если обвиняемый (подозреваемый) не хочет иметь защитника (безразличен к этому), но его участие обязательно в силу закона, либо (б) если обвиняемый (подозреваемый) хочет, но не может иметь защитника (по социальным причинам).

Правило о вступлении вдело защитника «по приглашению» (соглашению) имеет преимущественное значение перед правилом о его назначении, так как является процессуально желательной ситуацией. Лишь при условии, когда участие защитника, избранного обвиняемым, невозможно в течение пяти суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника, дознаватель, следователь, прокурор, суд вправе предложить обвиняемому пригласить другого защитника, а при его отказе принять меры по назначению ему защитника. Таким образом, нарушение указанного пятисуточного срока не является пресекательным, не лишает подозреваемого, обвиняемого права иметь защитника, но служит основанием изменения вида защиты (с защиты по соглашению на защиту по назначению).

Возможна ситуация, когда приглашенный или назначенный защитник не может в течение пяти суток принять участие в производстве конкретного процессуального действия (адвокат занят в другом уголовном деле, заболел и т.п.), а подозреваемый, обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о его назначении. В этом случае дознаватель, следователь вправе произвести данное процессуальное действие без участия защитника (т.е. обойтись без перехода к защите по назначению). Это право дознавателя, следователя не распространяется надела, где участие защитника обязательно (п. 2-7 ч. 1 ст. 51 УПК РФ). Дозволение законом указанных действий следователя, дознавателя важно: оно служит тому, чтобы обеспечивать движение уголовного дела и его рассмотрение в разумный срок (ст. 61 УПК РФ).

Несколько иные правила предусмотрены для случаев задержания подозреваемого и заключения подозреваемого (обвиняемого) под стражу. Если в этих случаях в течение 24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения обвиняемого, подозреваемого под стражу невозможна явка защитника, приглашенного обвиняемым, подозреваемым, то дознаватель, следователь, прокурор обращаются в соответствующее адвокатское образование, которое обязано в течение 12 часов с момента получения обращения выделить адвоката для осуществления защиты. Отказ подозреваемого, обвиняемого от назначенного защитника дает право названным должностным лицам провести следственные действия с участием обвиняемого (подозреваемого) в отсутствие защитника. Это опять-таки не относится к тем делам, где участие защитника обязательно.

Отказ от защитника. Гарантией права обвиняемого, подозреваемого иметь для защиты своих прав и интересов юриста-профессионала служит запрет, в соответствии с которым адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого или обвиняемого (ч. 7 ст. 49 УПК).

Напротив, обвиняемый (подозреваемый) в любой момент процесса имеет право отказаться как от помощи защитника вообще, так и от данного защитника, пригласить другого или возбудить ходатайство о замене защитника. Помимо прочего, это позволяет свободно переходить от защиты по назначению к защите по соглашению, которая всегда процессуально приветствуется. Например, когда обвиняемый дожидался возвращения из отпуска (выздоровления, высвобождения из другого процесса и т.д.) избранного им защитника и на период ожидания вынужден был смириться с защитой по назначению, дабы не затягивать процесс.

Отказ от помощи защитника допускается только по инициативе подозреваемого, обвиняемого и должен быть заявлен письменно. Такой отказ должен быть добровольным. При этом он не обязателен для дознавателя, следователя, суда (ч. 2 ст. 52 УПК РФ). Следователь, дознаватель, суд должны выяснить, что побуждает обвиняемого, подозреваемого отказаться от защитника. Если основание для отказа - отсутствие средств на оплату труда адвоката, названные должностные лица и суд разъясняют указанным лицам возможность полного или частичного освобождения их от оплаты деятельности адвоката. Если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия (ч. 1 ст. 52 УПК РФ). Когда такое происходит при производстве в суде, то суд должен выяснить причину отказа от защитника и установить, не был ли такой отказ вынужденным, обусловленным, к примеру, соображениями материального порядка. Отказ может быть принят, если участие защитника в судебном заседании фактически обеспечено судом. Принятие судом отказа от защитника должно оформляться его мотивированным определением или постановлением.

Если отказ от защитника, являющегося адвокатом, принят судом, то лица, допущенные в качестве защитника наряду с адвокатом, автоматически утрачивают право участвовать в деле (кроме производства у мирового судьи)1Данное положение содержалось в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации». Этот пункт (3) отменен Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», причем в окончательном тексте последнего соответствующая позиция по неизвестным причинам не была воспроизведена. Однако она вытекает из смысла и логики закона. В противном случае формальное требование ч. 2 ст. 49 УПК РФ («наряду с адвокатом») легко может быть обойдено притворным приглашением адвоката в качестве защитника и немедленным отказом от него.. При приглашении (назначении) другого защитника-адвоката их право участвовать в деле также автоматически восстанавливается.

Отказ от защитника не лишает обвиняемого (подозреваемого) права при дальнейшем производстве по делу ходатайствовать о допуске защитника. Допуск защитника не влечет за собой повторения процессуальных действий, которые к этому моменту уже были произведены.

Статус защитника. Вопрос о статусе защитника традиционно изучается в двух аспектах: 1) взаимоотношения защитника и подзащитного (так называемый вопрос о степени самостоятельности защитника по отношению к подзащитному), а также 2) прав и обязанностей защитника.

а) пределы самостоятельности защитника

Относительно степени самостоятельности защитника по отношению к подзащитному в отечественной науке ведется долгая дискуссия. В самом общем виде высказаны следующие точки зрения:

  • защитник - это представитель обвиняемого. Отсюда право обвиняемого выбирать защитника, определять позицию, которую защитник займет в деле, отказываться от защитника. Права защитника производны от прав обвиняемого. Однако подкрепить эту позицию нормами закона нелегко, так как закон, как уже говорилось, предусматривает возможность назначения защитника и не считает отказ от защитника обязательным. Права защитника, в отличие от представителя, закреплены в отдельной статье УПК РФ. Поэтому возникла модификация данной позиции: защитник - это представитель особого рода (suigeneris);
  • защитник - самостоятельный участник процесса, не связанный отношениями представительства с подзащитным. В пользу этой позиции говорят не только указанные выше аргументы против модели защитника-представителя, но и некоторые другие, скажем, право защитника самостоятельно обжаловать приговор суда без получения на это специального разрешения (доверенности) подзащитного. В этом смысле права защитника неделимы (не могут быть предоставлены обвиняемым или подозреваемым частично) и автоматически возникают у него в полном объеме после вступления в процесс, не требуя подтверждения доверенностью, что, конечно, никак не вписывается в отношения представительства.

Вместе с тем п. 2 ч. 4 ст. 6 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» запрещает адвокату «занимать по делу позицию вопреки воле доверителя (в данном случае - подозреваемого, обвиняемого), за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя». Запрет занимать в уголовном деле позицию «вопреки воле» подзащитного связывает защитника той позицией, которую занял обвиняемый или подозреваемый, но только in defavorem (в сторону, ухудшающую положение подзащитного). Иначе говоря, защитник не может признать вину обвиняемого (даже, по его мнению, очевидную), если тот ее отрицает. Сложнее обстоит дело со степенью связанности защитника позицией подзащитного in favorem (в пользу подзащитного). С одной стороны, защитник не может, допустим, воспрепятствовать рассмотрению дела в особом порядке в случае согласия обвиняемого с обвинением (гл. 40 УПК РФ), даже если убежден в его невиновности (он может лишь дать соответствующие рекомендации подзащитному, но не более). С другой стороны, если, например, защитник убежден в невиновности обвиняемого (подозреваемого), который в своих показаниях признал вину, то он обязан активно действовать с тем, чтобы опровергнуть или поставить под сомнение обвинительные показания обвиняемого (подозреваемого), если к этому есть основания (вскрыть непоследовательность показаний, указать на их противоречие остальным материалам дела, поставить под сомнение добровольность показаний и т.д.).

Кроме того, защитник не вправе разглашать сведения, сообщенные защитнику в связи с оказанием юридической помощи без согласия обвиняемого (подозреваемого) Грубым нарушением закона, извращением самой функции защиты явилось бы выявление защитником обстоятельств, изобличающих обвиняемого (подозреваемого) или отягчающих его ответственность.

Таким образом, защитник действует не вместо обвиняемого (подозреваемого), а наряду с ним. Поэтому, с одной стороны, он обладает процессуальной самостоятельностью, с другой - самостоятельность защитника как участника процесса ограничена, но ассиметрично: она абсолютно ограничена in defavorem и относительно ограничена in favorem Данные ограничения вызваны односторонним характером деятельности защитника, его задачей защищать.

б) права и обязанности защитника

Права защитника названы в ст. 53 и ряде других статей УПК РФ. Речь идет о классических процессуальных правах, позволяющих полноценно участвовать в уголовном судопроизводстве и отстаивать свою позицию (заявлять ходатайства, направлять жалобы, участвовать в заседаниях суда и т.п.). Кроме того, защитник вправе с момента участия в уголовном деле иметь свидания (см. п. 3 ч. 4 ст. 46 и п. 9 ч. 4 ст. 47 УПК РФ) с подозреваемым или обвиняемым наедине и конфиденциально, причем количество и продолжительность свиданий защитника с обвиняемым, в том числе до первого его допроса, не ограничиваются, за исключением случая, предусмотренного ч. 4 ст. 92 УПК РФ (при задержании).

Защитник также обладает очень важным правом собирать и представлять доказательства, необходимые для оказания юридической помощи. УПК РФ в ч. 3 ст. 86 установил, что «собирать доказательства» защитник вправе путем: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии. Существенно, что п. 1 ч. 3 ст. 6 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре предусматривает право адвоката собирать «сведения», необходимые для оказания юридической помощи. Такая формулировка точнее отражает смысл ст. 74 УПК, содержащей понятие «доказательства», поскольку, строго говоря, доказательствами данные сведения становятся только после их приобщения к материалам уголовного дела решением дознавателя, следователя или суда, совершения на их основании следственных действий и т.п. Идея так называемого «параллельного расследования» не вписывается в инфраструктуру российского уголовного судопроизводства континентального типа. Она немыслима для уголовного судопроизводства не только России, но и Германии, Франции, Бельгии и большинства других европейских стран.

Если адвокат участвует в предварительном расследовании или в судебном разбирательстве по назначению дознавателя, следователя или суда, то расходы на оплату его труда компенсируются за счет средств федерального бюджета (ч. 5 ст. 50 УПК РФ). При этом суммы, выплачиваемые адвокату, входят в судебные издержки (п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ), в связи с чем не совсем верно говорить о «бесплатном» участии защитника по назначению.

В УПК РФ отсутствует положение, аналогичное ч. 1 ст. 51 УПК РСФСР 1960 г., согласно которому защитник «обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого или обвиняемого, смягчающих их ответственность, оказывать им необходимую юридическую помощь». Отказ от данного законодательного положения зачастую объясняется ссылкой на презумпцию невиновности, согласно которой обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Но ведь защитник - не обвиняемый. Если участвующий в деле защитник ничего не делает для защиты обвиняемого, такой защитник не обеспечивает реализацию права на защиту.

Поэтому, несмотря на отсутствие прямых указаний в УПК РФ, исходя из его смысла, адвокат-защитник обязан честно, разумно, добросовестно отстаивать права и законные интересы обвиняемого, подозреваемого всеми не запрещенными законодательством средствами (см. также п. 1 ч. 1 ст. 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).

Защитник не вправе разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с осуществлением защиты, если он был заранее предупрежден об этом в порядке, установленном ст. 161 УПК. РФ (принцип тайны расследования). При несоблюдении этого требования защитник подлежит ответственности в соответствии со ст. 310 УК РФ. В ходе судебного производства он обязан подчиняться порядку всех судебных заседаний во всех инстанциях и распоряжениям суда.

Добросовестно исполняя свою функцию, своевременно реализуя свои права и исполняя свои обязанности, защитник, защищая права и законные интересы обвиняемого (подозреваемого), содействует этим постановлению законного, обоснованного и справедливого приговора, решению задач уголовного процесса и в конечном итоге интересам правосудия. Без эффективной защиты подлинного правосудия быть не может.

Благоприятствование защите (favor defensionis). Как уже неоднократно отмечалось, современный российский уголовный процесс построен на принципах состязательности и равноправия сторон, что подразумевает обеспечение стороне защиты права на отстаивание своей позиции в равной мере со стороной обвинения.

Однако стоит задуматься о реализации этих принципов, как становится совершенно очевидно, что сама логика уголовного процесса изначально подразумевает некоторое неизбежное процессуальное и фактическое неравенство сторон защиты и обвинения. Действительно, государство в лице уполномоченных органов и должностных лиц - профессионалов в сфере уголовного процесса — выдвигает и поддерживает обвинение против частного лица. Действия стороны обвинения при этом обеспечены силой государственного принуждения, а расходы финансируются за счет федерального бюджета. Даже формально ряд прав, которые вполне могут быть (и есть) у стороны обвинения, по определению отсутствуют у стороны защиты - например, сложно представить, каким образом она могла бы осуществлять обыск жилища для обнаружения и изъятия каких-либо доказательств в свою пользу, законное прослушивание телефонных переговоров, осуществление оперативно-розыскных действий и т.п. Иначе говоря, некоторых прав у стороны защиты не может быть в принципе (связанных с ограничением конституционных прав), а реализация других зачастую значительно затруднена возможным отсутствием или ограниченностью у нее квалификации, средств, механизмов принуждения и т.д. Поэтому фактические возможности стороны защиты всегда меньше, чем у стороны обвинения - она изначально находится в ущемленном положении по сравнению с последней, что в теоретическом смысле является результатом не какого-то несовершенства законодательства (его легко исправить), а естественного положения вещей.

Соответственно, даже если формально полностью уравнять процессуальные права защиты и обвинения, что на самом деле невозможно, такое «арифметическое уравнивание» полномочий не обеспечило бы действительно равного положения сторон. Это неравенство обусловлено самой сутью уголовного процесса, а потому простые меры по его минимизации (например, обеспечение участия защитника следователем или судом за счет средств федерального бюджета; право стороны защиты ходатайствовать о проведении того же обыска и корреспондирующая ему обязанность своевременного и мотивированного разрешения ходатайства и др.) могут только уменьшить, но не полностью устранить его. Поэтому фактическое неравенство сторон должно специально компенсироваться, в том числе с помощью специальных процессуальных правил и институтов, наделяющих сторону защиты как более слабую сторону дополнительными правами и гарантиями сверх механического уравнивания полномочий. То есть в ряде случаев стороне защиты предоставляются процессуальные преимущества (привилегии) по сравнению со стороной обвинения. Эта конструкция известна в теории уголовного процесса как «благоприятствование защите» (лат. favor defensionis), а такие преимущества составляют ее конкретные процессуальные проявления.

Если говорить об истории появления и развития идеи благоприятствования защите, то отдельными преимуществами сторона защиты наделялась еще в римском уголовном процессе (так, она имела больше времени для выступления в прениях, больше возможностей для обжалования приговора), однако само понятие favor defensionis было сформулировано немецкими комментаторами в Средние века, в ходе рецепции римского права. Иначе говоря, концептуализация идеи благоприятствования защите произошла в рамках становления континентальной уголовно-процессуальной парадигмы. В первую очередь эта концепция использовалась для снятия противоречий, возникавших при применении теории формальных доказательств: для доказывания обвинения необходимо было представить совершенные доказательства всех элементов состава преступления, тогда как для его опровержения достаточно было опровергнуть хотя бы один, причем допускались и несовершенные доказательства. Различия в правилах оценки допустимости и доказательственной силы (достаточности) доказательств защиты и обвинения составили ядро концепции favor defensionis. Она рассматривалось и как источник презумпции невиновности и правила in dubiopro reo (все сомнения в пользу подсудимого), правил о распределении бремени доказывания.

С отказом от инквизиционного процесса большое значение приобрели иные проявления благоприятствования защите - отдельные преимущества, привилегии или исключительные права стороны защиты, которые могут выражаться как в наделении стороны защиты дополнительными правами, освобождении ее от обязанностей, так и в самом построении уголовного процесса2См. подробнее об этом: Михеенкова М.А. Благоприятствование защите (favor defensionis) и его проявление в современном уголовном процессе. М., 2014. С. 7-18, 86-88..

Множество подобных технических преимуществ для защиты предусмотрено уголовно-процессуальным законом и сегодня. Прежде всего это касается тех случаев, когда механическое уравнивание сторон в принципе невозможно, одна из них неизбежно должна получить преференцию. В качестве примера можно назвать правила о порядке выступлений сторон в прениях, предоставляющие стороне защиты возможность выступать последней, что всегда выгоднее (ст. 292 УПК РФ); правила о порядке голосования и подсчета голосов при вынесении приговора либо иного судебного акта, которые предусматривают принятие всегда наиболее благоприятного для обвиняемого решения (при равенстве голосов и др. - ч. 3 ст. 301, ч. 5 ст. 343, ч. 9 ст. 40113 УПК РФ). Есть и дополнительные преимущества, специально предоставленные стороне защиты - например, право на последнее слово (ст. 293 УПК РФ).

Заметно проявление благоприятствования защите при обжаловании приговоров и иных судебных актов. Так, в ряде случаев действует запрет или ограничение поворота к худшему для осужденного (оправданного) (non reformatio in pejus); различаются сроки пересмотра вступивших в законную силу судебных решений в стороны, ухудшающую и улучшающую положение осужденного (оправданного).

Конструкция favor defensionis прослеживается в ряде ключевых институтов доказывания, таких, как, например, толкование неустранимых сомнений в пользу обвиняемого, определенная «асимметрия» допустимости доказательств. Что касается положений о бремени доказывания и презумпции невиновности, следует учитывать, что они скорее составляют прежде всего проявление более широких процессуальных принципов. При этом по целому ряду причин3Включая в том числе позицию Конституционного Суда РФ, который в ряде случаев исходит из необходимости именно формально-арифметического уравнивания сторон вообще и обвиняемого и потерпевшего в частности. Кроме того, не следует забывать заметное влияние на современное уголовное судопроизводство англосаксонской процессуальной идеологии, которой идея favor defensionis неизвестна. Это связано с тем, что для развития теории благоприятствования защите требуется сначала либо признать наличие в уголовном процессе некоего «естественного» неравенства сторон, либо вообще отказаться от концепции сторон (по крайней мере в досудебном производстве). Оба этих подхода категорически отрицаются в рамках англосаксонской парадигмы. практическое значение многих проявлений favor defensionis в современном российском уголовном процессе достаточно ограничено. В каком-то смысле можно сказать, что в последние десятилетия идея благоприятствования защите была отчасти предана забвению и влияла на российский уголовный процесс в большей мере имплицитно (скрыто), т.е. по инерции, будучи по сути вытеснена стремлением полностью уравнять сторону защиты со стороной обвинения (что a priori невозможно).

Запрет злоупотребления правом на защиту. Конструкция злоупотребления правом (фр. abusde droit) стала, как известно, активно развиваться в западноевропейской правовой доктрине в конце XIX - начале XX в. применительно прежде всего к гражданскому праву. Невзирая на противодействие части авторитетных цивилистов, в частности выдающегося французского профессора М. Планиоля, отмечавшего внутреннюю парадоксальность самого словосочетания «злоупотребление правом» (по его словам, «право заканчивается там, где начинается злоупотребление»), идея в скором времени стала хрестоматийной как в общетеоретическом, так и в гражданско-правовом плане. Смысл ее сводится к запрету осуществлять субъективные права, предъявляя разнообразные гражданские иски и т.п., с единственной целью нанести этим вред другим лицам. В России она, в частности, сегодня закреплена в ч. 1 ст. 10 ГК РФ.

Уголовный процесс долгое время не нуждался в теории запрета злоупотреблением правом. С одной стороны, он построен на идее государственного должностного обвинения ex officio, исключающей возможность частных лиц наносить вред друг другу с помощью уголовного преследования без вмешательства государства (за исключением дел частного обвинения, составляющих крайне незначительный сегмент уголовной юстиции). Что касается представляющих государство должностных лиц, то любые злоупотребления с их стороны представляют собой преступление, как впрочем и заведомо ложный донос со стороны частных лиц. Иначе говоря, уголовно-правовых средств здесь вполне достаточно, чтобы бороться со всеми злоупотреблениями, связанными с попытками превратить уголовное преследование в инструмент сведения счетов. С другой стороны, защита еще относительно недавно не обладала достаточными правами, дающими ей возможность ими эффективно «злоупотреблять». В результате в уголовно-процессуальном праве не возникало никакой потребности в специальной конструкции, призванной устанавливать пределы легитимного осуществления принадлежащих частным лицам в уголовном процессе прав.

Сегодня ситуация изменилась, причем не столько для обвинения, сколько для защиты. Связано это с неуклонным развитием права на защиту, что само по себе является позитивной тенденцией. Однако увеличение количества и качества прав подозреваемого, обвиняемого, защитника, к сожалению, приводит иногда к искушению злоупотребить этими правами, т.е. использовать их не в законных (легитимных) интересах, а вопреки им (во вред правосудию) - для того, чтобы затянуть уголовный процесс, увести его к обсуждению не имеющих отношения к делу вопросов и т.п. Поэтому доктрина, законодательство и судебная практика неизбежно начали вырабатывать уголовно-процессуальное понятие злоупотребления правом, прежде всего правом на защиту, поскольку в практической плоскости данная проблема возникает наиболее часто4Еще раз подчеркнем: любые злоупотребления со стороны должностных лиц караются либо уголовной, либо дисциплинарной ответственностью. Что касается потерпевшего, то с увеличением его прав также, конечно, не исключены случаи злоупотребления ими. Однако потерпевший несет уголовную ответственность за заведомо ложный донос. В остальном его естественный интерес направлен не на торможение, а на осуществление правосудия, что делает для него бессмысленным злоупотребление правами путем заявления бесчисленных ходатайств, затягивания процесса и т п. Иная ситуация с защитой, которая при противодействии обвинению нередко пересекает «красную черту» между отстаиванием законных (легитимных) интересов и злоупотреблением правами. Кроме того, в отношении подозреваемого или обвиняемого исключены какие-либо уголовно-правовые формы реакции на такое поведение, поэтому пресечь его чаше всего можно только при помощи специальной процессуальной конструкции.. Эта тенденция стала особенно заметной в последние годы, причем как в России5См., например: Даровских О.Н. Злоупотребление правом в уголовном судопроизводстве России: Автореф.... канд. юрид. наук. Челябинск, 2013., так и за рубежом.

Так, ч. 3 ст. 5 новой Конституции Швейцарии 1999 г. запрещает гражданам злоупотреблять правами: а) во взаимоотношениях с государством; б) во взаимоотношениях между собой. Реализуя данную общеправовую конституционную концепцию, новый УПК Швейцарии, вступивший в силу с 1 января 2011 г., закрепил запрет злоупотреблением правом в гл. 2 о принципах уголовного процесса (ч. 2 ст. 3). Как отмечается в литературе, хотя из буквального прочтения данной нормы может показаться, что запрет злоупотребления правом адресован только государственным органам уголовной юстиции, на самом деле это не так: «он в равной мере распространяется на всех участвующих в уголовном процессе частных лиц (обвиняемого, потерпевшего, их адвокатов) в их взаимоотношениях с представителями власти». Строго говоря, УПК Швейцарии следует сложившейся судебной практике, которая признает, например, злоупотреблением правом заявление защитой бесчисленных ходатайств об отводе; заявление адвокатом необоснованных ходатайств об отложении дела, дабы парализовать процесс, на который он не является; указание оснований отвода только при обжаловании приговора по делу, хотя это можно было сделать раньше, и многое другое. В целом запрет злоупотребления правом наряду с корреспондирующим ему требованием добросовестности при осуществлении процессуальных прав сегодня признаются одними из основных принципов швейцарского уголовного процесса.

В России конструкция злоупотребления правом на защиту, до того развивавшаяся только в доктринальной плоскости, сегодня нашла отражение в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». Здесь сказано, что «суд может не признать право обвиняемого на защиту нарушенным в тех случаях, когда отказ в удовлетворении ходатайства либо иное ограничение в реализации отдельных правомочий обвиняемого или его защитника обусловлены явно недобросовестным использованием ими этих правомочий в ущерб интересам других участников процесса» или, добавим от себя, в ущерб интересам правосудия. В первоначальном проекте данного Постановления Пленума содержалось прямое указание на «злоупотребление правом». При редактировании окончательного текста от него, к сожалению, по неизвестным причинам решили отказаться. Но суть осталась прежней: речь в п. 18 указанного Постановления Пленума идет именно о запрете злоупотребления правом на защиту в уголовном судопроизводстве.

В целом одновременное признание двух связанных друг с другом процессуальных конструкций - благоприятствования защите (favor defensionis) и запрета злоупотребления правом на защиту - позволяет найти искомую точку баланса: уголовно-процессуальная система должна благоприятствовать защите как более слабой стороне, но лишь до тех пор, пока защита не начинает злоупотреблять принадлежащими ей правами. В этом смысле запрет злоупотребления правом на защиту очерчивает те пределы, в которых существует благоприятствование защите.

Isfic.Info 2006-2018