Курс уголовного процесса

Принцип справедливости уголовного судопроизводства


Рассмотрение принципов уголовного процесса не случайно завершается принципом справедливости. Отношение к данному принципу как ни к какому другому является весьма неоднозначным. С одной стороны, он совершенно непонятен, но с другой - абсолютно очевиден. С одной стороны, он прямо не закреплен ни в одном уголовно-процессуальном нормативном акте, но с другой - постоянно упоминается в решениях Конституционного Суда РФ, который выводит его непосредственно из Конституции РФ и рассматривает в качестве основы не только всего уголовного судопроизводства, но и всей системы уголовно-процессуальных принципов. С одной стороны, его упоминание в системе принципов может расцениваться как формальная дань «моде» на нравственность, но с другой - именно этот принцип является «камнем преткновения», «яблоком раздора» противоположных взглядов на сущность уголовного процесса. Кроме того, понятие «справедливого судебного разбирательства» (fair trial) постоянно упоминается сегодня через призму ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге.

Напомним, что, реформируя на рубеже XX и XXI вв. отечественный уголовный процесс, законодатель заменил фундаментальный принцип материальной (объективной) истины так называемой «абсолютной состязательностью», т.е. таким пониманием состязательности, которое свойственно скорее англосаксонской, нежели континентальной модели уголовного судопроизводства. Однако попытка искусственной и ничем не обоснованной смены парадигмы одновременно привела к тому, что Конституционный Суд РФ был вынужден выдвинуть в качестве противовеса новый и ранее отечественной доктрине неизвестный принцип справедливости. Так, в его Постановлении от 2 февраля 1996 г. сформулирована правовая позиция, согласно которой «правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года; статья 8 Всеобщей декларации прав человека 1948 года)». При этом Конституционный Суд был вынужден дать нормативное обоснование этой в общем-то очевидной мысли, вытекающей даже из этимологической сущности понятия правосудия («правосудие», «справедливость», «право», «правда» и т.п.), обнаружив такое обоснование в преамбуле Конституции РФ, которая гласит: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость...» и т.д.

В дальнейшем Конституционный суд РФ неоднократно обращался к этому принципу, оценивая с его помощью конституционность тех или иных уголовно-процессуальных норм и предоставив нам определенные разъяснения того, Что он понимает под справедливостью уголовного процесса. Во-первых, «ошибочное судебное решение не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено». Во-вторых, «в рамках уголовного судопроизводства это предполагает по меньшей мере установление на основе исследованных доказательств обстоятельств происшествия, в связи с которым было возбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины лица в совершении инкриминируемого ему деяния»1Постановление Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан».. В-третьих, «при решении вопросов, связанных с содержанием под стражей в качестве меры пресечения, это предполагает исследование судом фактических и правовых оснований для избрания или продления данной меры пресечения...»2Постановление Конституционного Суда РФ от 22 марта 2005 г № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан»..

Строго говоря, приведенные позиции Конституционного Суда РФ в основном объясняют принцип справедливости через призму хорошо известного принципа объективной истины — суд обязан установить действительно имевшие место обстоятельства преступления. В то же время мы видим, что Конституционный Суд расширяет принцип объективной истины в его хрестоматийном понимании, видя требование справедливости и в правильной уголовно-правовой квалификации содеянного, и в установлении фактических и правовых оснований для заключения под стражу, и во многом другом. Иначе говоря, принцип справедливости в понимании Конституционного Суда РФ шире принципа объективной истины и требует не только точного установления действительно имевших место обстоятельств преступления органами расследования или судом, но и справедливых подходов при применении любых иных положений УПК РФ.

Получил ли данный подход отражение в действующем уголовно-процессуальном законе? Если обратиться к тексту УПК РФ, то, не вдаваясь в детали, становится ясно, что понятие «справедливость» используется здесь в более узком и традиционном для отечественной правовой системы понимании - как одно из свойств приговора, отражающих право суда на индивидуализацию наказания с учетом обстоятельств дела и личности подсудимого в рамках, предусмотренных уголовным законом (система относительно определенных санкций). Иначе говоря, речь идет о ситуациях, когда назначенное наказание является формально законным, в силу чего может оцениваться только через категории «справедливое» или «несправедливое». Именно в таком смысле закон говорит о справедливости как о свойстве приговора, существующем наряду с остальными его свойствами: законностью, обоснованностью, мотивированностью.

Таким образом, в современном российском уголовно-процессуальном праве мы сталкиваемся с двумя подходами к понятию (принципу) справедливости: 1) узким, или классическим (УПК РФ); 2) максимально широким (решения Конституционного Суда РФ).

Необходимо также отметить, что принцип справедливости в понимании Конституционного Суда РФ (широкий подход) далеко не полностью совпадает с подходами, выработанными на наднациональном уровне при толковании Всеобщей декларации прав человека (ст. 8, 10 и 11), Международного пакта о гражданских и политических правах (ст. 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст. 6), хотя Конституционный Суд часто ссылается на эти международно-правовые акты. Напомним, что в них в тех или иных формулировках воспроизводится одна и та же идея: каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. В уголовно-процессуальной теории речь идет о праве на справедливое судебное разбирательство (в английской транскрипции fair trial), которое также, конечно, не сводится только к назначению справедливого наказания в рамках индивидуализации последнего, т.е. понимается весьма и весьма широко, скажем, в решениях ЕСПЧ.

В то же время если проанализировать выработанное наднациональными органами (ЕСПЧ и др.) понятие права на справедливое судебное разбирательство (fair trial), то мы увидим, что оно главным образом сводится к обеспечению широкого набора процессуальных прав и гарантий: 1) праву на доступ к правосудию; 2) праву на суд, созданный на основании закона; 3) праву на независимый и беспристрастный суд; 4) праву на равенство сторон; 5) праву на защиту; 6) праву на гласное судебное разбирательство; 7) праву на получение мотивированного судебного решения; 8) праву на обжалование судебного решения; 9) праву на окончательное и стабильное судебное решение; 10) праву на исполнение судебного решения; 11) праву на рассмотрение дела в разумный срок3См., например: Гимгина М.Е., Егоров К.И. Справедливость судебного разбирательства с позиций Европейского суда по правам человека // Российский юридический журнал. 2014. № 2. С. 50-60..

Очевидно, что без всех этих постулатов довольно трудно вершить справедливое правосудие. По представим себе ситуацию, когда беспристрастный и независимый суд в разумные сроки гласно рассмотрел дело, в котором подсудимый полностью признал себя виновным, не активно допрашивая при этом свидетелей, имел защитника и переводчика, располагал достаточным временем для подготовки к судебному разбирательству и т.п., но в действительности не совершал преступление. Можно ли считать в таком случае приговор справедливым, а правосудие свершившимся? Думается, нет, поскольку формальности хотя и соблюдены, но они способствовали не установлению истинного преступника, а осуждению невиновного. Поэтому говорить о подлинной справедливости в отрыве от требования всестороннего, объективного и полного установления всех обстоятельств уголовного дела невозможно.

Это позволяет уже сообразно другому критерию выделить два понимания принципа справедливости в уголовном процессе: 1) формальную, или сугубо процессуальную, справедливость (fair trial), т.е. справедливость в формальном понимании, выработанную на основании правовых позиций ЕСГТЧ; 2) сущностную, или реальную, справедливость, т.е. справедливость в материальном понимании, вырабатываемую в своих решениях Конституционным Судом РФ.

В то же время нельзя сказать, что сущностное (материальное) понимание справедливости каким-то образом противоречит международным стандартам отправления правосудия. Так, «анализ содержащихся в международном праве требований показывает, что справедливость в системе функционирования уголовного правосудия предполагает, как минимум: справедливое рассмотрение и решение затрагивающих права и интересы участников уголовного судопроизводства вопросов и в сроки, устанавливаемые законом; обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания принять все предусмотренные законом меры для правильного разрешения дела, выявлять обстоятельства, как обосновывающие виновность подозреваемого и обвиняемого, так и оправдывающие их, а также устанавливать смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, давать им правильную правовую оценку; обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания, дознавателя обеспечивать восстановление в правах тех лиц, чьи права были незаконно, необоснованно нарушены при производстве по уголовному делу. Общественность нуждается в доверии к справедливой системе уголовного правосудия. Неоправданное неравенство перед судом и несправедливость могут привести к тому, что система уголовного правосудия утратит доверие общественности (преамбула Рекомендации от 19 октября 1992 г. № R (92) 17 Комитета Министров Совета Европы «Относительно согласованности в вынесении приговоров»)4Андрусенко С.П., Голованова Н.А., Гравина А.А. Международно-правовые стандарты в уголовной юстиции Российской Федерации: Научно-практическое пособие / Отв. ред. В.П. Кашепов. М., 2012..

Именно сущностное (материальное), а не формальное понимание справедливости уголовного судопроизводства не только не противоречит, но в большей мере отвечает международно-правовым и конституционно-правовым стандартам уголовного судопроизводства, не говоря уже об отечественной уголовно-процессуальной традиции.

Подводя итог, можно утверждать, что справедливость в уголовном процессе в ее сущностном (материальном) понимании есть принцип, в соответствии с которым все уголовно-процессуальные решения и действия должны быть, во-первых, направлены, на выяснение, в максимально возможном объеме, действительных обстоятельств дела, во-вторых, отражать подлинный смысл институтов и процедур уголовного процесса и, в-третьих, соответствовать истине.

При таком подходе становится понятно, что принцип справедливости является не автономным принципом, существующим изолированно от остальных принципов уголовного судопроизводства, а неким общим критерием, позволяющим понять реальный смысл каждого из них. Например, принцип состязательности и равенства прав сторон справедлив только в том случае, когда учитывает очевидное, априорное и неизбежное неравенство в процессуальных средствах и возможностях государства (представленного органами расследования и должностным обвинением) и частного лица (обвиняемого). Поэтому именно для обеспечения справедливости возникает необходимость «сдерживать» состязательность, скажем, предоставляя дополнительные возможности защите в рамках концепции favor defensionis (благоприятствования защите) или отказываясь признавать состязательный характер досудебного производства и обязывая органы расследования вести его всесторонне, полно и объективно, т.е. собирать доказательства как contra, так и pro обвиняемого. По той же причине совершенно справедливо, что право не доказывать, хранить молчание и не нести ответственности за дачу ложных показаний, прибегать к помощи защитника, чей труд в том числе оплачивается за счет государства, имеет «слабая» сторона (защита), и именно в ее пользу, а не в пользу стороны обвинения (даже если к ней законодатель отнес потерпевшего) должны в силу принципа презумпции невиновности толковаться неустранимые сомнения.

Точно также в соответствии с принципом справедливости должны пониматься и принципы, связанные с неприкосновенностью личности, жилища и т.п. Ведь все они, как было разъяснено выше, не доводят до абсолюта соответствующую неприкосновенность, а, напротив, позволяют ограничивать конституционные права. Возможность же их ограничения, безусловно, должна быть вызвана реальной необходимостью. Следовательно, решение об ограничении будет справедливым только тогда, когда вызвано действительными обстоятельствами дела.

Подобные примеры можно было бы продолжить, но и так ясно: принцип справедливости словно пронизывает все остальные уголовно-процессуальные принципы и нормы, в значительной мере определяя их содержание. В каком-то смысле можно даже сказать, что речь идет о центральном принципе уголовного процесса5Сам Конституционный Суд РФ расставляет рассмотренные принципы по их иерархии. Так, согласно Постановлению от 22 марта 2005 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности ряда положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок и сроки применения в качестве меры пресечения заключения под стражу на стадиях уголовного судопроизводства, следующих за окончанием предварительного расследования и направлением уголовного дела в суд, в связи с жалобами ряда граждан» «судебная процедура признается эффективным механизмом защиты прав и свобод, если она отвечает требованиям справедливости и основывается на конституционных принципах состязательности и равноправия сторон».. Осознание этого происходит повсеместно - как на международном, так и на национальном уровне - при всей отмеченной разнице в подходах к пониманию содержания данного принципа уголовного процесса.

Isfic.Info 2006-2018