Курс уголовного процесса

Сравнительно-правовой и исторический генезис стадии возбуждения уголовного дела. Дискуссионность вопроса сохранения этой стадии в уголовном судопроизводстве


Наличие и значение стадии возбуждения уголовного дела для предварительного (досудебного) производства зависит от общей модели уголовного процесса.

В англо-американском уголовном процессе отсутствует деление на предварительное (досудебное) и судебное производство. В силу многовековой традиции английского права юридическое значение имели лишь действия, совершаемые судом, в суде или по его приказу1Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М., 2002. С. 46.. Досудебному производству Англии и США неизвестны как требования к вынесению формального акта о возбуждении уголовного дела (производства по уголовному делу), так и определение конкретного начального момента производства, отграничивающего не процессуальную, «полицейскую» деятельность, от процессуальной.

В странах континентальной Европы органы расследования (полиция и иные уполномоченные на производство расследования органы исполнительной власти) приступают к расследованию (в форме дознания) незамедлительно после поступления сообщения о преступлении. То есть собственно стадии проверки сообщения о преступлении, по результатам которой принималось бы специальное мотивированное процессуальное решение, уголовно-процессуальные законы западноевропейских государств не предусматривают. По окончании дознания такой «полицейский» орган направляет собранные материалы прокурору, который дает им правовую оценку и принимает решение о дальнейшем движении уголовного дела - о возбуждении официального уголовного преследования или об отказе в его возбуждении либо инициирует применение альтернативных способов реагирования на преступление.

В случае возбуждения уголовного преследования в тех государствах, где предварительное следствие производится судебно-следственными органами, прокурор направляет дело для дальнейшего расследования следственному судье (Франция, Бельгия, Лихтенштейн).

В других государствах, где проводимое судом предварительное следствие в настоящее время отсутствует (ФРГ, Австрия), прокурор после дознания передает дело непосредственно в суд. Например, в ФРГ если прокуратура из донесения или иным путем получает информацию о подозрении в совершении преступления, для принятия решения о предъявлении публичного обвинения ей надлежит расследовать обстоятельства дела. Процессуальный акт о начале расследования прокурор не выносит. В последующем, после проведенного прокурорского (а чаще всего «полицейского» под контролем прокурора) дознания, когда прокуратура считает целесообразным предъявление публичного обвинения, она выдвигает его путем направления обвинительного заключения в компетентный суд. Если суд после заслушивания обвиняемого признает ходатайство обоснованным, он принимает решение о предъявлении публичного обвинения, исполнение которого возлагает на прокуратуру. При нецелесообразности продолжения уголовного преследования прокурор прекращает производство по делу.

Несмотря на разнообразие юридико-технических вариантов классической континентальной модели, она не предусматривает специального акта «о возбуждении уголовного дела» на начальной стадии производства (в момент открытия дознания или процессуальной прокурорской проверки). Возбуждение прокурором уголовного преследования (публичное обвинение, уголовный иск) открывает судебное, а не досудебное производство по уголовному делу, будучи разделительной линией между прокурорско-полицейской и собственно судебной процессуальной деятельностью.

Иное построение имеет начальная стадия проверки сообщения о преступлении в Российской Федерации и некоторых других государствах, в основном республиках бывшего СССР (Белоруссия, Узбекистан, Кыргызстан и др.).

В современном российском уголовном процессе возбуждение уголовного дела является первоначальной и обязательной его стадией. Она начинается с момента регистрации органом дознания или предварительного следствия сообщения о преступлении и оканчивается принятием процессуального решения о возбуждении или об отказе в возбуждении уголовного дела. В ходе этой стадии путем проведения в установленные законом сроки непроцессуальных и некоторых следственных действий поступившая информация о преступлении подлежит «доследственной проверке» на предмет выяснения наличия оснований для возбуждения уголовного дела, т.е. для продолжения уголовно-процессуальной деятельности или, напротив, ее завершения.

Только после принятия решения о возбуждении уголовного дела допускается производство большинства следственных действий, применение мер процессуального принуждения, в уголовном процессе появляются такие участники, как подозреваемый, обвиняемый и их защитники, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, с предоставлением им соответствующих процессуальных прав и обязанностей. Иными словами, стадия возбуждения уголовного дела должна выполнять роль своеобразного «фильтра», не допускающего проведение в дальнейшем предварительного расследования в отсутствие подтвержденных данных о наличии признаков преступления.

Но подобная регламентация начального этапа досудебного производства как обособленной стадии уголовного процесса, имеющей формализованные «границы» и самостоятельные задачи, отделяющей проводимую в основном непроцессуальными средствами проверку сообщения о преступлении от предварительного расследования, появилась в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве относительно недавно.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. (далее в этой главе — УУС) самостоятельной процедуры проверки судебным следователем сообщения о преступлении и принятия процессуального решения о возбуждении производства по уголовному делу не предусматривал. Согласно ст. 297 УУС законными поводами к начатию предварительного следствия признавались объявления и жалобы частных лиц, сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц, явка с повинной, возбуждение дела прокурором, возбуждение дела по непосредственному усмотрению судебного следователя.

На следующем этапе развития уголовного процесса (УПК РСФСР 1922 г., УПК РСФСР 1923 г.) вынесение самостоятельного процессуального акта - решения о возбуждении уголовного дела законом также не предусматривалось. Соответствующие главы указанных Кодексов именовались «Возбуждение производства по уголовному делу». Уполномоченные участники уголовного процесса - прокурор, следователь, орган дознания, суд при наличии в заявлении указаний на состав преступления не были связаны требованием о принятии мотивированного процессуального решения о начале производства по уголовному делу (ст. 96 УПК РФСФР 1923 г.). Таким образом, орган дознания мог приступить к производству дознания, а следователь - к производству предварительного следствия непосредственно после поступления (принятия) сообщения о преступлении. Соответственно, отсутствовала также необходимость регламентации процессуальных действий, которые могут быть проведены органом дознания или следователем с момента поступления сообщения до момента «возбуждения производства по уголовному делу».

В начале 1930-х годов в связи с многочисленными случаями необоснованного применения органами дознания и следователями мер процессуального принуждения без какого-либо контроля со стороны прокурора и суда в литературе начали высказываться предложения о необходимости формализации процедуры принятия решения о возбуждении производства по уголовному делу. Большое значение для регламентации процедуры возбуждения производства по уголовному делу оказали решения и материалы состоявшегося в апреле 1934 г. I Всесоюзного совещания судебно-прокурорских работников. В терминологии выступлений и резолюциях совещания уже применялся термин «возбуждение дела и начало расследования», а не «возбуждение производства по уголовному делу». Обращалось внимание на недопустимость арестов и производства следственных действий до возбуждения уголовного дела.

В дальнейшем решения указанного совещания были реализованы в директивном письме Прокуратуры СССР от 13 августа 1934 г. «О качестве расследования», согласно которому «возбуждение уголовного дела и начало расследования могут иметь место лишь по мотивированному постановлению соответствующего следственного органа, утвержденному прокурором».

УПК РСФСР 1923 г. таких положений не содержал, однако кодексы некоторых союзных республик того времени предусматривали возбуждение уголовного дела по «мотивированному постановлению органа, возбуждающего дело» (ст. 16 УПК Таджикской ССР), или «мотивированному постановлению, утвержденному прокурором» (ст. 96 УПК Белорусской ССР).

Как отмечал М.С. Строгович еще в 1938 г., возбуждение уголовного дела является самостоятельной стадией уголовного процесса: «Практическое значение момента возбуждения уголовного дела очень велико. Правильное решение вопроса об основаниях к возбуждению уголовного дела обеспечивает такой порядок, при котором судебно-следственные органы реагируют только на преступления; этим устраняются неосновательные возбуждения уголовных дел и связанные с эти стеснения для граждан, напрасная трата сил и средств судебно-следственного аппарата на расследование и разбор действий, лишенных общественно-опасного содержания, а потому и не требующих вмешательства тех органов, основной задачей которых является борьба с преступностью. Процессуально-правовое значение возбуждения уголовного дела заключается в том, что оно служит основанием для производства всех дальнейших судебно-следственных действий по расследованию и разрешению уголовного дела... (допросы, избрание мер пресечения, предание суду и т.п.)»2Строгович М.С. Учебник уголовного процесса. М., 1938. С. 104..

К концу 1950-х годов в отечественной науке в основном сформировалось мнение, что возбуждение уголовного дела является самостоятельной стадией уголовного процесса, однако в УПК РСФСР 1923 г. соответствующие изменения не были внесены.

В новом советском уголовно-процессуальном законодательстве, разработка которого пришлась на период хрущевской «оттепели», перед началом производства по уголовному делу было предусмотрено обязательное принятие полномочным участником процесса процессуального решения о возбуждении уголовного дела. Согласно ст. 3 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. суд, прокурор, следователь и орган дознания были обязаны в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию. То есть «возбуждение уголовного дела» стало обязательным предварительным условием для дальнейшего производства по уголовному делу, что, в отличие от ранее действовавшего УПК РСФСР 1923 г., получило однозначную регламентацию в законе.

Согласно ст. 109 УПК РФСФР 1960 г. прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны были принимать заявления и сообщения о любом совершенном или подготовляемом преступлении и принимать по ним решения в срок не более трех суток со дня получения заявления или сообщения, а в исключительных случаях — в срок не более 10 суток. По поступившим заявлениям и сообщениям о преступлениях могли быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения, однако без производства следственных действий. В качестве исключения в рассматриваемой стадии разрешалось совершение лишь одного следственного действия - осмотра места происшествия, производство которого допускалось в случаях, не терпящих отлагательства и, при наличии к тому оснований, с немедленным возбуждением уголовного дела после проведения такого осмотра (ч. 2 ст. 178 УПК РСФСР 1960 г.). Как следовало из ч. 1 ст. 129 УПК РСФСР 1960 г., предварительное следствие могло производиться только после возбуждения уголовного дела.

Таким образом, в УПК РСФСР 1960 г. институт начала производства по уголовному делу впервые был выделен в самостоятельную процессуальную стадию - возбуждение уголовного дела. Закон определил начальный и конечный моменты проверки сообщения о преступлении, полномочных субъектов этой деятельности, круг возможных проверочных и процессуальных действий (весьма ограниченный по сравнению с действующим), а также порядок принятия процессуального решения, на основании которого возможно производство предварительного расследования3Аналогичный порядок (с незначительными различиями в части перечня возможных проверочных действий) был предусмотрен уголовно-процессуальными законами и других союзных советских республик..

В разработанной в 1990 г. рядом известных ученых (Г.Н. Ветрова, Л.Д. Кокорев, Ю М. Кореневский, А.М. Ларин, П.А. Лупинская, И.Л. Петрухин, В.М. Савицкий и др.) теоретической модели уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и РСФСР также не предлагалось отказаться от возбуждения уголовного дела как от стадии уголовного процесса. В этой модели подробно регламентировались как порядок рассмотрения дознавателем, следователем, прокурором, судьей и судом заявлений, сообщений и иных сведений о преступлениях, так и принятие по результатам проверки соответствующего процессуального решения4Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1990. С. 195-201..

Иной точки зрения придерживались авторы Концепции судебной реформы в Российской Федерации 1991 г., по мнению которых «демократической направленности уголовного процесса не соответствует сохранение административной по свой природе доследственной проверки заявлений и сообщений до возбуждения уголовного дела».

Разработчики действующего УПК РФ, вероятно исходя из исторических, политических, кадровых, ведомственных и других причин, не ставили в ходе его обсуждения вопрос об отказе от стадии возбуждения уголовного дела, ее замене другими процессуальными институтами. Более того, в Кодексе для регламентации данной стадии выделен специальный разд. VII «Возбуждение уголовного дела», который состоит из двух глав (в отличие от одной главы в УПК РСФСР 1960 г. в «общем» с предварительным расследованием и дознанием разделе).

После принятия УПК РФ разд. VII неоднократно дополнялся, в том числе за счет увеличения количества допускаемых при проведении проверки сообщения о преступлении следственных действий. Начальная стадия уголовного процесса получала все более сложную регламентацию и формализацию, сближающую ее с собственно предварительным расследованием. Из первоначальной проверочной, допроцессуальной стадии она стала инструментом для решения более широкого круга задач, в том числе связанных с доказыванием. Де-факто проводимая в стадии возбуждения уголовного дела доследственная проверка «потеснила процессуальные формы расследования»5См. об этом: Петрухин И.Л. Теоретические основы реформирования уголовного процесса в России. Ч. II. М., 2005. С. 25-28..

Подобного рода «новации» стадии возбуждения уголовного дела приняты скорее в угоду ведомственным интересам органов расследования (видимое сокращение сроков расследования, собирание доказательств без допуска к участию в деле потенциальных участников процесса со стороны защиты и без наделения их полномочиями по защите от фактически уже существующего подозрения) и не соответствуют устоявшимся континентальным подходам к регламентации начального этапа уголовного преследования. По сути, полицейский правоприменитель, получив право собирать доказательства на данной стадии, «контролирует сам себя».

Налицо деформация требований как к процессуальной форме доказательств, надлежащему субъекту собирания доказательств (без собственно производства по уголовному делу), соблюдению процессуальных гарантий (на данной стадии нет и не может быть подозреваемого, потерпевшего), таки к первоначальному назначению данной стадии. С учетом увеличения «процессуальной нагрузки» можно усомниться и в правомерности традиционного (до недавнего времени) подхода к значению стадии возбуждения уголовного дела как к «рубежу», отделяющему непроцессуальную деятельность по проверке сообщения о преступлении от процессуальной деятельности по расследованию преступления.

В целом генезис рассматриваемой стадии уголовного процесса выглядит следующим образом: 1) сначала вынужденная, на уровне подзаконных актов середины 1930-х годов, формализация начала производства по уголовному делу с целью поставить возбуждение уголовного дела под процессуальный вневедомственный контроль прокурора для ограничения возможности бесконтрольного применения органами расследования (по современной терминологии — полицейскими органами) мер процессуального принуждения; 2) затем законодательные ограничения в УПК РСФСР 1960 г. количества и самой возможности производства следственных действий при проверке сообщений о преступлении в ходе «доследственной проверки»; 3) наконец, сегодняшняя конвергенция внепроцессуальных (административных, оперативно-розыскных, иных проверочных) и процессуальных по своей основе правовых конструкций.

С учетом изложенного необходимость сохранения стадии возбуждения уголовного дела как стадии уголовного процесса носит дискуссионный характер.

Отметим, что в близком по правовым основам (публичность, властность, действие ex officio) производстве по делам об административных правонарушениях стадия «возбуждения производства по делу» отсутствует. В соответствии с ч. 4 ст. 281 КоАП РФ дело об административном правонарушении считается возбужденным с момента совершения полномочным лицом процессуального действия, к которому относится не только составление протокола об административном правонарушении, но и протокола осмотра места совершения административного правонарушения, первого протокола о применении мер по обеспечению производства по делу об административном правонарушении (доставление, административное задержание, личный досмотр, досмотр вещей, досмотр транспортного средства, изъятие вещей и документов и др.), оформление иных протоколов, определений, постановлений, относящихся к производству по делу об административном правонарушении. При этом лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, и потерпевшему предоставляются процессуальные права с момента возбуждения производства.

Возникает парадоксальная ситуация, когда при производстве расследования по наиболее общественно опасным деяниям (преступлениям) права участникам процесса предоставляются после «доследственной» проверки, входе которой собираются доказательства по «будущему» уголовному делу. В административном же производстве заинтересованному лицу предоставляется весь необходимый комплекс прав после составления первого процессуального документа (протокола, постановления, определения). Такое положение вещей явно нелогично.

В то же время понятны и опасения законодателя. Во-первых, без стадии возбуждения уголовного дела и с учетом не всегда высокого уровня правоприменения возникает риск «хаотизации» уголовно-процессуальной деятельности, когда никто толком не будет знать, когда началось расследование, в связи с какими обстоятельствами, на каком этапе оно находится, каковы его пределы по кругу фактов (in rem) и по кругу лиц (in personam) и т.п. Во-вторых, в отечественной уголовно-процессуальной традиции начало расследования всегда принято связывать с уголовно-правовой квалификацией деяния, без которой, в частности, невозможно корректно определить подследственность. Но квалификация деяния нередко невозможна без определенных фактических сведений о нем (хотя бы минимальных), что требует проверочных действий (до расследования). Именно по этой причине объявленный в некоторых постсоветских странах отказ от стадии возбуждения уголовного дела на самом деле обернулся ее «ребрендингом», когда изменилось название (нет самого термина «возбуждение уголовного дела»), но суть осталась прежней. Скажем, именно так произошло на Украине, где призванный заменить «возбуждение уголовного дела» новый институт «внесения в реестр досудебных расследований» превратился в ту же самую «доследственную проверку», поскольку при внесении в реестр требуется квалифицировать деяние (иначе нельзя определить подследственность, т.е. компетентный орган расследования), а для квалификации необходимо собрать определенные фактические данные. Это неизбежно привело к «теневому» возрождению стадии возбуждения уголовного дела, так как по итогам «доследственной проверки» нередко выясняется отсутствие признаков преступления, в силу чего принимается решение не о «внесении в реестр», а об «отказе во внесении в реестр» и т.п.

Представляется, что российскому законодателю следует взвесить все «за» и «против» дальнейшего сохранения возбуждения уголовного дела как первоначальной стадии уголовного процесса или ее постепенной трансформации в классическое континентальное дознание6С мнениями современных российских ученых по вопросу стадии возбуждения уголовного дела на настоящем этапе развития науки уголовного процесса можно ознакомиться: Дискуссионная трибуна // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. № 1.С. 20-201.. Как мы увидели, существуют веские аргументы в пользу обоих этих вариантов. Но если исходить из сохранения стадии возбуждения уголовного дела, в любом случае назрела необходимость отказаться от ее постоянного усложнения с превращением в «квазирасследование до предварительного расследования» и возвратиться к изначальной идее «фильтра», позволяющего отделить заведомо непреступное от того, что требует предварительного расследования.

Isfic.Info 2006-2018