Принудительные меры медицинского характера

Цели принудительных мер медицинского характера


В процессе совершенствования применения принудительных мер медицинского характера прежде всего необходимо решить вопрос о том, какие цели преследует этот институт в уголовном праве. Следует согласиться, что «ясно сформулированные цели служат ориентирами для правильной, единообразной правоприменительной деятельности»1Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.И. Бойко. Ростов н/Д., 1996. С. 245.. Кроме того, «правильное определение цели — важнейшее условие обеспечения эффективности правового регулирования».

Проведение ретроспективного исследования истории возникновения и функционирования анализируемого института свидетельствует об отсутствии до 1996 г. в уголовном законодательстве России нормативного закрепления целей применения принудительных мер медицинского характера. Однако в теории уголовного права на протяжении многих лет были высказаны различные соображения по поводу определения целей принудительного лечения. Основополагающие из них определялись как «излечение больного, зашита общества от его опасных действий», а также «предупреждение новых эксцессов». Кроме того, в науке уголовного права при определении целей принудительного лечения не возникало, по существу, споров относительно главенства общества или личности.

Современные представления о целях принудительных мер медицинского характера являются переосмыслением существовавших ранее в уголовно-правовой литературе мнений. И конечно, самой бесспорной и коренной остается точка зрения о том, что цели принудительных мер медицинского характера должны гармонично сочетать интересы как личности, так и общества. Однако нужно признать правильной позицию тех авторов, которые излечение лица ставят «во главу угла», поскольку охрана интересов личности, в том числе липа, страдающего психическим расстройством, является сегодня приоритетной

Учитывая вышеизложенное, логичнее было бы обратиться к позиции законодателя, поскольку цели принудительных мер медицинского характера в настоящее время определены действующим уголовным законом. Включение законодателем в Уголовный кодекс ст. 98 «Цели применения принудительных мер медицинского характера» представляется очень важным, поскольку ставит применение таких мер на принципиально новую основу, позволяет снять противоречия, возникающие между представителями различных учреждений и служб (судебных, лечебных, экспертных п правоохранительных), участвующих в назначении, исполнении, продлении и прекращении этих мер. и лицами, нуждающимися в их применении, а также их близкими родственниками или опекунами.

Употребление словосочетания «цели принудительных мер медицинского характера» является не совсем корректным, на наш взгляд, поскольку сами принудительные меры медицинского характера цели иметь не могут. Целеполагания присущи только человеку - носителю сознания, поэтому носителем в данном случае будет выступать общество и государство. А вот что же в настоящее время желает достичь общество и государство посредством применения принудительных мер медицинского характера — нам предстоит выяснить.

Уголовный закон называет следующие цели: излечение лиц, указанных в ч. 1 ст. 97 УК РФ, или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса. В данном нормативном предписании законодатель четко определил цели применения принудительных мер медицинского характера. Вместе с тем, на наш взгляд, данный перечень не является исчерпывающим. Думается, что правильное и полное определение целей этих мер и путей их достижения не только создаст реальную возможность для проведения теоретических исследований, но и позволит разработать методологическую основу для эмпирических исследовании принудительных мер медицинского характера.

В этой связи совершенно справедливо высказывание С В. Бородина о том. что на законодательном уровне цели рассматриваемого института «сформулированы скупо и нуждаются поэтому в расшифровке». Исходя из этого представляется необходимым пересмотреть сущность и объем целей принудительных мер медицинского характера для разрешения некоторых спорных вопросов определения их в теории и законодательстве, а также восполнения пробелов в их формулировке и толковании.

В этой связи очень важно и целесообразно учесть сложный и многоаспектный характер, который придается категории «цель». Во-первых, нельзя отрицать тот факт, что данная категория представляет собой понятие философское, так как ее корни лежат именно в этой науке. С позиции философии цель — это модель будущего результата, к достижению которого стремится человек, своеобразное отражение будущего. При этом, с одной стороны, цель выражает то, что произойдет в будущем, а с другой — указывает, к чему нужно стремиться, что необходимо делать, какие средства употребить, чтобы осуществить это желаемое будущее. Соответственно цель обозначает не всякое будущее, а только желаемое, и то, что достигается через определенный вид общественных отношений. На основании этого можно сделать вывод о том, что цель имманентно присуща любому виду общественных отношений и, следовательно, любой отрасли права.

Во-вторых, представляя научный интерес, узко направленное исследование категории «цель» было бы неполным, если не рассмотреть ее значения в психологической науке. Так, в психологии2См.: Вицин С.Е. Принудительные меры медицинского характера: Автореф. дис.канд. юрид. наук. М., 1970. С. 6. «цель» понимается в следующих значениях:

  1. как осознанный образ предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие человека (социальной группы, общества);
  2. как предвосхищение в сознании человека средств, использование которых приведет к достижению желаемого результата.

Юристы чаше понимают цель в ее первом значении, то есть в виде социальных результатов, к которым стремится законодатель, устанавливая и применяя рассматриваемую меру (средство).

Таким образом, категория «цель» присуща не только философским, психологическим наукам, но и науке уголовного права, которая несет в своем содержании определенные цели, на достижение которых она направлена. Цели уголовного права могут быть разграничены на общие, типичные для уголовного права в целом, и специальные, выражающие особенности содержащихся в нем институтов. Поэтому наша задача заключается в первую очередь в выделении целей, их классификации и определении их значения для эффективности уголовно-правовых норм, а конкретнее — целей для эффективного применения института принудительных мер медицинского характера, обращая внимание не только на то, какие цели применение принудительных мер медицинского характера должно преследовать, но и на то, какие цели не должны ставиться или не могут быть достигнуты с помощью принудительных мер медицинского характера.

В первой главе монографии мы попытались провести грань между двумя значимыми институтами — институтом наказания и институтом принудительных мер медицинского характера, при этом выяснив, что они различны по целям их применения. Так, в отличие от целей наказания при применении принудительных мер отсутствует цель обшей превенции — предупреждение преступлений, совершенных иными лицами. Из проведенного отграничения двух институтов последовал и тот факт, что целью применения принудительных мер медицинского характера ни в коем случае не является кара.

Принудительные меры исключают возможность применения карательных средств вместо лечебно-реабилитационных. Вместе с тем цели этих мер не совпадают полностью и с целями обычной медицинской помощи, направленной на излечение или облегчение страданий больного. Это, по мнению В.П. Котова, отражает лишь одну сторону применения принудительных мер. связанную преимущественно с интересами больного, хотя в какой-то мере и с интересами общества, поскольку больной является его членом. Вторая сторона применения принудительных мер медицинского характера связана преимущественно с интересами общества и состоит в предотвращении новых опасных действий со стороны больного.

В литературе дискуссионным остается вопрос о смешении либо отождествлении целей и задач уголовно-правового воздействия. На наш взгляд, подобное смешение является довольно спорным, потому что этим лишь усложняется проблема целеполагания в отношении применения принудительных мер медицинского характера. Цели принудительных мер медицинского характера выражают представление законодателя о тех результатах принудительного лечения общественно опасных психически больных лиц. совершивших уголовно-противоправные деяния, которые он стремится достичь посредством применения таких мер. Задачи принудительных мер медицинского характера представляют собой проблемы уголовно- правового и медицинского характера, которые приходится решать правоприменителю в процессе достижения уголовно-правовых и медицинских целей применения принудительного лечения психически больных лиц.

Итак, на основе классификации целей в философской науке и учитывая вышеизложенное, попытаемся представить весь механизм целей института принудительных мер медицинского характера при помощи их классификации, при этом имея в виду, что самые различные классификации не исключают друг друга, если их основания не надуманы и не произвольны, а объективны, существенно важны. Кроме того, классификации целей, строящиеся на различных системообразующих признаках, являются в известной мере условными.

В зависимости от степени обобщенности применительно к принудительным мерам медицинского характера как институту уголовного права можно выделить цели общие и специальные. Общие цели относятся к уголовному праву в целом, а специальные — к институту принудительных мер медицинского характера. Так, специальной целью указанного института являются излечение и улучшение психического состояния больного. Подобное утверждение оправдано тем. что специальные цели принудительных мер медицинского характера не присущи общим целям уголовного права, что отражает специфику исследуемого института, отделяющую его от других институтов уголовного права. Однако специальные цели принудительных мер медицинского характера видятся ряду авторов только целями медицинского характера, но никак не целями уголовно- правового характера.

На наш взгляд, это предположение является довольно спорным и опровергается оно тем, что принудительные меры медицинского характера применяются не ко всем лицам, имеющим психическое заболевание, а только к нарушившим уголовно-правовой запрет и представляющим опасность для себя и окружающих по своему психическому состоянию. Именно поэтому применение принудительного лечения не является чем-то изолированным от уголовного права, а представляет собой его часть, направленную на предупреждение совершения лицами, страдающими психическими расстройствами, новых деяний и включает в себя, помимо уголовно-правового, еще и медицинское направление.

Следовательно, обшей целью принудительных мер медицинского характера будет выступать цель предупреждения совершения общественно опасных деяний лицами, которым судом назначены принудительные меры медицинского характера. Однако, на наш взгляд, законодатель неполностью определил общую цель принудительных мер медицинского характера. В этой связи целесообразно сделать одно уточняющее дополнение. Поскольку невменяемое лицо, которому судом назначается принудительная мера, совершает не преступление, а общественно опасное деяние, то законодателем в ст. 98 УК РФ прямо формулируется цель — предупреждение совершения такими лицами новых деяний, что абсолютно верно.

Тогда непонятно, что же может совершить ограниченно вменяемое лицо, отбывающее наказание в учреждении, исполняющем наказание, и проходящее в нем принудительное лечение в виде амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра? Вполне обоснованно, на наш взгляд, следует ответить, что такое лицо может совершить преступление. Следовательно, возникает еще один вопрос: почему законодатель не указывает цель — предупреждение совершения такими лицами новых преступлений? Ведь ограниченно вменяемому лицу, так же как и невменяемому, судом может быть назначена принудительная мера медицинского характера, только иного вида, и это лицо вполне может совершить повторное преступление даже в исправительном учреждении, которое может быть более тяжким, чем совершенное ранее.

Вместе с тем в ст. 97 УК РФ законодатель среди лиц, которым могут быть назначены принудительные меры медицинского характера, называет категорию лиц, страдающих психическим расстройством, не исключающим вменяемости, прямо указывая, что они должны совершить преступление. Следовательно, законодатель говорит о совершенном преступлении при назначении принудительной меры ограниченно вменяемым (ст. 97 УК РФ), не указывая о предотвращении совершения ими новых преступлений в период прохождения лечения и в дальнейшем как цели таких мер (ст. 98 УК РФ). Но принудительные меры медицинского характера назначаются указанным лицам только в случаях, когда они представляют опасность по своему психическому состоянию для себя и окружающих и, значит, вполне могут совершить новое преступление.

В этой связи следовало бы внести дополнение в ст. 98 УК РФ «Цели применения принудительных мер медицинского характера», сформулировав тем самым полностью общую цель таких мер, как «предупреждение совершения ими новых преступлении или деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса». На наш взгляд, это уточняющее дополнение, касающееся лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, будет вполне закономерно и оправдано. Аналогичного дополнения также будут требовать и последующие классификации.

В зависимости от степени готовности возможностей и средств цели принудительных мер медицинского характера можно подразделить на конечные и ближайшие. Как отмечал П.М. Рабинович, данная классификация целей важна для выяснения степени их реальности и, следовательно, их значения3См.: Рабинович И.M. О юридическом природе целей правовых актов // Правоведение. 1971. № 5. С. 28.. Примечательно, что на рассматриваемое деление целей указывал еще в XVII веке известный философ Т. Гоббс: «Среди целей одни называются близкими, другие отдаленными».

Относительно этой классификации спорным, на наш взгляд, является утверждение о том, что «когда говорят о цели в праве, то имеют в виду не всякую цель, достигаемую правовыми средствами, а только цель конечную». Не вызывает сомнений, что именно конечная цель, которая находится как бы на вершине дерева соответствующих целей, служит отправным и завершающим началом правотворческой и правоприменительной деятельности.

Однако, во-первых, на пути достижения конечной пели имеются ближайшие цели, вне осуществления которых не может быть достигнута конечная цель. Исходя именно из такой предпосылки, конечной целью назначения судом принудительной меры медицинского характера, на наш взгляд, выступает предупреждение совершения больными новых деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса РФ, которая не может быть достигнута без излечения больного или улучшения его психического состояния, то есть без ближайшей цели.

Во-вторых, именно ближайшие, а не конечные цели выражают differentia specifica исследуемого института в связи с тем, что в ближайших целях указанного института содержатся медицинские предпосылки. Наконец, сосредоточение внимания только на конечной цели может устранить из поля зрения исследователя индивидуальные цели. На наш взгляд, это цели, которые суд. назначая конкретный вид принудительной меры (средства), желает достичь по отношению к каждому индивиду (больному), учитывая его психическое состояние и иные обстоятельства.

Таким образом, предупреждение совершения преступлений и общественно опасных деяний относится к целям конечного характера, а содействие этому путем лечения или улучшения психического состояния больного, чтобы он перестал представлять в силу своего психического расстройства опасность для себя и окружающих, — к целям ближайшим. Конечная цель при этом имеет большое мобилизующее значение в уголовно-правовом смысле, поскольку именно она является побудительно»! причиной к достижению ближайших целей — не уголовно-правовых, а медицинских. Следовательно, цели применения института принудительных мер медицинского характера необходимы и в равной мере важны как ближайшие, так и конечные. Нормативное закрепление в уголовном законодательстве получили и первые, и вторые, то есть только такие цели, которые обеспечены уже в данное время реальными средствами и условиями осуществления.

Т.А. Казакевич предлагает классифицировать цели на истинные и ложные. Под истинной понимается цель, соответствующая действию закономерностей объективного мира, наличию необходимых условий и возможностей реализации. Ложной является цель, осуществление которой объективно невозможно в силу оторванности ее по различным причинам от объективной действительности. Однако применительно к принудительным мерам медицинского характера как институту уголовного права такая классификация представляется. на наш взгляд, утопичной, поскольку законодатель не указывает в УК РФ ложной цели. Хотя абстрактно ее можно представить как цель окончательной победы государства в борьбе с преступностью лиц, которым судом назначены или уже были применены принудительные меры медицинского характера.

Представляется, что было бы целесообразнее классифицировать цели исследуемого института в зависимости от их истинности на реальные и нереальные. Подобное деление исходит из возможности достичь поставленных уголовным законом целей с помощью средств, имеющихся в наличии на данный момент. Так, нереальной выступает цель излечения лица, страдающего психическим расстройством, поскольку не всегда удается полностью его излечить. Такая ситуация характерна для расстройств психотического уровня, развивающихся на почве умеренно выраженных психических нарушений, общесоматических заболеваний, когда просто ограничивается возможность реализации цели выздоровления. В этой связи уголовный закон дает как альтернативу нереальной реальную цель — улучшение психического состояния лица. Однако не стоит забывать, что в тех случаях, когда излечение все-таки удается, нереальная цель, по нашему мнению, способна стать реальной. К реальной цели следует также причислять цель предупреждения совершения преступлений и общественно опасных деяний.

Для назначения и применения принудительных мер медицинского характера уголовным законом устанавливается порядок осуществления уголовно-правовой деятельности и соответствующая ей система правоотношений. Проведенные исследования свидетельствуют о том, что в случае назначения и применения таких мер, по существу, речь идет о двух направлениях деятельности: медицинском и правотворческом. Подобное обстоятельство обусловливает (в зависимости от направления деятельности органов суда, уголовно-исполнительных и медицинских учреждений соответствующего профиля в отношении психически больных, совершивших преступление или общественно опасное деяние) необходимость выделения двух целей применения принудительных мер медицинского характера медицинского и юридического характера. В теории уголовного права такое деление целей принудительных мер медицинского характера является доминирующим, так как его придерживается большинство ученых.

Цель медицинского характера законодатель обозначает как альтернативу: излечение либо улучшение психического состояния психически больных лиц, совершивших общественно опасное деяние либо преступление. Следовательно, цель юридического характера состоит в предупреждении совершения такими лицами новых преступлений и общественно опасных деяний как во время лечения, так и после него.

С учетом того, что предложенные классификации целей принудительных мер медицинского характера включали в себя лишь цели, определенные законодателем, представляется необходимым проанализировать цели принудительных мер медицинского характера, не получившие законодательного закрепления, но имеющие право, на наш взгляд, на исследование. Так. В. Горобцов4См.: Горобцов В. Принудительные меры медицинского характера. Красноярск, 1996. С. 2. и согласившийся с ним С. Достовалов5См. Достовалов С. Цели применения принудительных мер медицинского характера // Законность. 2000. № 1. С. 50. предлагают дополнить перечень целей указанного института такой целевой установкой, как обеспечение безопасности общества».

На наш взгляд, подобное дополнение является довольно спорным. Обеспечение безопасности общества, безусловно, важная цель, однако реализация такой цели при применении принудительных мер медицинского характера предполагает защиту общества или конкретного индивида от совершения лицом, проходящим или прошедшим принудительное лечение, деяния, запрещенного уголовным законом. Поэтому предложенная целевая установка полностью поглощается целью предупреждения совершения преступлений или общественно опасных деяний психически больными лицами как во время, так и после лечения, и, следовательно, законодатель вполне справедливо не указал на нее.

Примерно такое же поглощение происходит и с предложенной А.В. Наумовым, П.А. Колмаковым, С. Доставаловым целью проведения мер социальной реабилитации (выработки у больных навыков жизни в обществе), только в этом случае поглощение происходит не предупредительной, а лечебной целью.

По мнению авторов Курса уголовного права, «действующий УК не включил в перечень целей принудительных мер медицинского характера указание на охрану прав и законных интересов психически больных5Курс уголовного права. Общая часть. Т. 2. С. 353.. Необходимость включения этого положения в Уголовный кодекс обусловлена еще имеющими место на практике нарушениями прав и законных интересов психически больных лиц, о чем свидетельствуют, в частности, факты, приведенные в докладе уполномоченного по правам человека в Российской Федерации О. Миронова "О соблюдении прав граждан, страдающих психическими расстройствами"». Человек с его правами, свободами впервые в нашей стране объявлен высшей ценностью.

Однако, на наш взгляд, охрана прав и законных интересов больного должна выступать не в качестве цели применения принудительных мер медицинского характера, а в качестве одного из принципов применения принудительных мер медицинского характера, которым необходимо руководствоваться на протяжении всего срока их реализации. Представляется что, руководствуясь именно этим принципом, законодатель выдвинул на первое место среди целей принудительных мер медицинского характера цель, сочетающую в себе интересы лица, страдающего психическим расстройством, — излечение или улучшение психического состояния.

Таким образом, с учетом вышеизложенного цели принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, следует определить как «излечение лиц, указан них в части первой статьи 97 УК РФ, или улучшение их психического состояния, а также предупреждение совершения ими новых преступлений или деяний, предусмотренных статьями Особенной части Уголовного кодекса».

Представляется, что теперь, когда цели исследуемого института определены, возникает необходимость установления путей их достижения. Тем более, что степень достижения намеченной цели, на наш взгляд, является важнейшим показателем эффективности института принудительных мер медицинского характера. Однако важно не только, как достигается цель, но и при помощи каких средств она достигается. Объясняется это тем, что цель в отсутствие средства есть недостижимая мечта, идеал. Более того, цели принудительных мер медицинского характера закреплены в нормах закона, следовательно, они могут быть достижимы только с помощью средств, также закрепленных в нормах закона и обеспеченных силой государственного принуждения. Эти средства направлены на реализацию только целей принудительных мер медицинского характера и потенциально могут достигать их.

Таким образом, цели принудительных мер медицинского характера и средства их достижения предопределены друг другом.

Независимо от того, в какой из возможных взаимосвязей нами будут рассмотрены такие средства в сфере правоприменительной деятельности, в частности при применении института принудительных мер медицинского характера в уголовном праве, они, на наш взгляд, всегда должны отвечать следующим требованиям.

  1. Средства достижения указанных целей должны быть дозволены законом, то есть прямо предусмотрены им.
  2. Эти средства должны быть этичными, соответствующими нормам морали, профессиональной этике и нравственному долгу человека.
  3. Рассматриваемые средства должны быть подлинно научными, опираться на новейшие достижения науки уголовного права и медицины. Только такие средства способны обеспечить получение положительных результатов в лечении лиц, страдающих психическими расстройствами, а также в предупреждении совершения ими новых преступлений или общественно опасных деяний.
  4. Средства достижения целей в интересующей нас сфере общественной жизни должны быть эффективными, обеспечивающими оптимальный результат в достижении указанных целей. Об эффективности таких средств можно говорить как в смысле обоснованности и целесообразности их правового закрепления в уголовном законе, так и в смысле оптимального использования конкретных средств достижения намеченных целей на практике.

Установленные в уголовном законе и назначаемые судом виды принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, по своей сути, представляют собой такие средства, направленные на достижение вышеуказанных целей, которым присущи все перечисленные требования. Именно в этой связи в § 1.3 первой главы монографии нами была предложена замена термина «мера» на термин «средство» в названии института. Следовательно, учитывая проведенную ранее замену, возникает необходимость также заменить термин «меры»» на термин «средства» в названии ст. 99 УК РФ. Соответственно оно получит несколько иную формулировку: «Виды принудительных средств медицинского характера».

Статья 99 УК РФ включает следующий исчерпывающий перечень средств: «амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра», «принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа», «принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа» и «принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного вида с интенсивным наблюдением». Учитывая многогранность и многоаспектность назначения, применения, изменения, прекращения указанных средств, на наш взгляд, целесообразно ограничиться установлением путей достижения целей исследуемого института с помощью этих средств.

Итак, для достижения цели излечения или улучшения психического состояния лиц, совершивших общественно опасное деяние или преступление, законодательством определяется путь, который связан с одним из общих принципов подхода к выбору конкретного принудительного средства медицинского характера. Во-первых, это — определение характера психического расстройства больного комиссией врачей-психиатров, и во-вторых, выбор и назначение судом с учетом профиля или зоны обслуживания одного из средств принудительного лечения и, конечно, с учетом уже определенного характера психического заболевания.

Обусловлен этот путь прежде всего тем, что только с помощью установления точного диагноза и назначения в связи с этим правильного средства принудительного лечения возможно достичь полного излечения или улучшения психического состояния лица. Для достижения перечисленных целей те или иные принудительные средства медицинского характера могут изменяться судом тогда, когда иным (уже ранее примененным) средством невозможно достигнуть «излечения лиц», указанных в ч. 1 ст. 97 УК РФ, или «улучшения их психического состояния». Кроме того, вид принудительного лечения не должен быть более жестким, чем необходимо и достаточно для осуществления этих целей.

Кроме средств, определенных в уголовном законе для достижения цели излечения или улучшения психического состояния лиц, применяются все необходимые для этого методы диагностики, лечения, реабилитации, разрешенные в установленном порядке.

Таким образом, выбор медицинских средств и методов определяется исключительно клиническими показаниями, поскольку они используются только для диагностики и лечения лиц с психическими расстройствами, совершивших общественно опасное деяние или преступление, и не могут примениться для наказания пациента или в интересах других лиц.

Достижение цели предупреждения совершения новых общественно опасных деяний или преступлений с помощью принудительных средств медицинского характера возможно при последовательном решении двух задач.

Первая — это превенция возможности совершения таких деяний во время принудительного лечения. Решить такую задачу, на наш взгляд, можно при помощи принудительных средств, которые различаются между собой, кроме клинических возможностей, еще и строгостью режима. Именно поэтому назначение конкретного средства уже будет зависеть не только от клинической картины психического расстройства, но и от опасности лица. Следовательно, назначив одно из принудительных средств медицинского характера, суд тем самым изолирует лип с психическими расстройствами от общества, размещая их в лечебных учреждениях и отделениях таких учреждений в соответствии с физическим и психическим состоянием, особенностями поведения и с соблюдением условий, предупреждающих возможность побегов и других нарушений режима6См.: О порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в отношении лиц с тяжелыми психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния: Письмо Минздрава Российской Федерации от 23 июля 1999 г. № 2510/8236-99-32 // Информационная система Консультант Плюс: Версия Проф. П. 5.1.. Кроме этого решения первой задачи есть и иное, связано оно со сроком применения конкретного средства, который может продлеваться, а также с возможностью изменения одного средства на другое, если лицо продолжает представлять опасность как для себя, так и для общества.

Вторая задача касается предупреждения совершения новых общественно опасных деяний и преступлений после отмены принудительных мер медицинского характера. Успешное преодоление путей достижения такой задачи также связано с правильным выбором принудительного средства медицинского характера, применение которого значительно снизит, а в идеале исключит вероятность совершения новых деяний после его отмены.

Однако достижение этой задачи только принудительным средством медицинского характера вряд ли представляется возможным. Это связано с тем фактом, что после окончания и отмены принудительного лечения лица достаточно часто прекращают лечение, что способствует обострению болезни вновь, появлению так называемого синдрома отмены лекарственных средств и приводит к совершению новых общественно опасных деяний.

Данное обстоятельство указывает на необходимость устранения таких случаев, которое, по нашему мнению, должно осуществляться следующим образом: лица, страдающие хроническими психическими расстройствами, слабоумием, после отмены принудительного лечения должны принудительно наблюдаться у психиатра по месту жительства пожизненно. Пожизненность в данной ситуации означает, что такое лицо регулярно начиная от одного до двух раз в месяц, заканчивая от одного до двух раз в год, в зависимости от динамики течения психического расстройства, должно посещать психиатра до окончания жизни или полного излечения (что вряд ли возможно) психического расстройства.

Следовательно, путь достижения цели предупреждения совершения преступлений или общественно опасных деяний психически больными лицами как во время лечения, так и после предполагает: во-первых, изоляцию психически больного от общества путем назначения ему того или иного принудительного медицинского средства, которые различаются, главным образом, строгостью режима и характером наблюдения за пациентами, и, во-вторых, лечение для достижения такого состояния больного, при котором значительно снижается или исчезает вероятность совершения после отмены принудительной меры новых преступлений или общественно опасных деяний.

Таким образом, обобщая изложенное, следует отметить, что институт принудительных мер медицинского характера в уголовном праве существует и реализуется целенаправленно. Цели этого института заложены в теории уголовного права изначально, а в настоящее время в уголовном законе закреплены не только цели, но и средства, определяющие пути их достижения. Кроме того, в нормах уголовного закона о применении института принудительных мер медицинского характера фиксируются цели и средства, которые не только направлены на реализацию специфических функций уголовного права, но и те (медицинские) без которых эти функции не могут быть осуществимы.

Isfic.Info 2006-2017