Международное публичное право

Реализация норм международного права судами общей юрисдикции и арбитражными судами Российской Федерации


Интернационализация в современном мире экономических, социальных, культурных, политических, иных связей с необходимостью влечет возрастание роли международного права. Причем одна из особенностей современных норм международного права заключается в том, что их эффективность зависит не только от их реализации в сфере межгосударственных отношений, но и от применения указанных норм в сфере отношений с участием субъектов национального права. В Декларации Совещания на высоком уровне о верховенстве права на национальном и международном уровнях, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 сентября 2012 г., была отмечена необходимость усиления поддержки государств, по их просьбе, в процессе национального осуществления соответствующих между народных обязательств путем увеличения технической помощи и укрепления потенциала.

Правовые основы реализации судами общей юрисдикции и арбитражными судами Российской Федерации норм международного права. Основной нормой внутригосударственного права, позволяющей судам общей юрисдикции и арбитражным судам Российской Федерации (далее - суды Российской Федерации, суды) применять нормы международного права при рассмотрении подведомственных им дел, является положение ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, включившей общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации в ее правовую систему. Указанное конституционное положение было конкретизировано в процессуальном, материальном законодательстве, включая законодательство, закрепляющее основы судебной системы Российской Федерации. Так, согласно ст. 3 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» единство судебной системы Российской Федерации обеспечивается в том числе применением всеми судами общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации.

Возможность применения судами Российской Федерации норм международного права предусматривает отраслевое процессуальное законодательство Российской Федерации - Уголовно-процессуальный кодекс РФ (ч. 3 ст. 1); Гражданский процессуальный кодекс РФ (ч. 2 ст. 1), Арбитражный процессуальный кодекс РФ (ч. 3 ст. 3).

Практически все кодексы Российской Федерации, содержащие материально-правовые положения, предусматривают возможность применения норм международного права в соответствующей сфере внутригосударственных отношений: Гражданский кодекс РФ (ст. 7); Кодекс об административных правонарушениях РФ (ч. 2 ст. 1.1); Трудовой кодекс РФ (ст. 10); Земельный кодекс РФ (ст. 4); Семейный кодекс РФ (ст. 6); Жилищный кодекс РФ (ст. 9); Воздушный кодекс РФ (ст. 3).

Пленум Верховного Суда РФ и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ приняли постановления, касающиеся разъяснения вопросов применения судами общей юрисдикции и арбитражными судами Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», а также в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» Верховным Судом РФ было разъяснено, что понимается под общепризнанными принципами и нормами международного права, международным договором Российской Федерации, определены юридическая сила и условия действия международного договора Российской Федерации в рамках правовой системы России, а также обращено внимание на особенности толкования международного договора Российской Федерации.

Так, согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» под «общепризнанным принципом международного права» понимается основополагающая императивная норма международного права, принимаемая и признаваемая международным сообществом государств в целом, отклонение от которой недопустимо. В свою очередь «общепризнанная норма международного права» — это правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Приоритетом в применении перед законом пользуются положения не любого международного договора Российской Федерации, а только такого, согласие на обязательность которого было выражено Российской Федерацией в форме федерального закона. Толкование международного договора Российской Федерации должно осуществляться судами в соответствии с правилами, закрепленными в Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.

Пленумом Высшего Арбитражного Суда РФ 11 июня 1999 г. было принято постановление № 11 «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса». Указанным Постановлением нижестоящим арбитражным судам Российской Федерации даны разъяснения о принципах толкования международных договоров Российской Федерации; о соотношении двусторонних и многосторонних международных договоров Российской Федерации; о порядке официального опубликования международных договоров Российской Федерации; о соотношении международных договоров Российской Федерации и Арбитражного процессуального кодекса РФ по вопросу компетенции арбитражных судов; об оплате государственной пошлины при обращении в суд; о порядке направления поручений арбитражных судов по совершению отдельных процессуальных действий в иностранных государствах; о процессуальных сроках; о легализации; об установлении статуса иностранного лица, участвующего в арбитражном процессе; о выполнении поручений судов иностранного государства и оформлении судебного поручения арбитражного суда в суд иностранного государства.

Основные формы реализации норм международного права судами Российской Федерации. Сложившаяся к настоящему времени практика судов Российской Федерации позволяет выделить следующие основные формы непосредственной (прямой) и опосредованной (косвенной) реализации норм международного права: реализация положений международного договора Российской Федерации, содержащею иные правила, нежели закон Российской Федерации (непосредственная реализация); реализация положений международного договора Российской Федерации, содержащих правила, аналог которых отсутствует в национальном праве (непосредственная реализация). В этом случае положения, предусматриваемые источником международного права, дополняют национально-правовое регулирование; закрепление нормы международного права (источника международного права) в качестве юридического факта возникновения внутригосударственных правоотношений (опосредованная реализация); толкование нормы внутригосударственного права с учетом норм международного права, являющихся обязательными для Российской Федерации (опосредованная реализация). Указанные формы реализации норм международного права можно наблюдать практически в любой сфере внутригосударственных отношений, в том числе и в сфере, касающейся выдачи (экстрадиции) лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачи лиц для отбывания наказания.

Один из примеров, когда международным договором Российской Федерации предусматриваются иные правила, нежели законом Российской Федерации, является регулирование правового статуса лица, передаваемого для отбывания наказания в иностранное государство. Уголовно-процессуальный кодекс РФ (далее — УПК РФ) предусматривает, что лицо, осужденное в Российской Федерации, при наличии международного договора Российской Федерации или на основании принципа взаимности может быть передано для отбывания наказания в государство, гражданином которого оно является (гл. 55 УПК РФ). Однако согласно международному договору Российской Федерации лицо может быть передано для отбывания наказания не только в государство, гражданином которого оно является, но и в государство, на территории которого осужденное лицо постоянно проживает. Так, в силу ст. 2 Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания от 6 марта 1998 г. «граждане каждой из Договаривающихся Сторон, а также лица без гражданства, постоянно проживающие на ее территории (выделено нами), осужденные к лишению свободы в другой Договаривающейся Стороне, могут в соответствии с положениями настоящей Конвенции передаваться для отбывания наказания Договаривающейся Стороне, гражданами которой они являются или на территории которой постоянно проживают (если являются лицами без гражданства)». Как видно, данный международный договор Российской Федерации предусматривает иные правила, нежели положения УПК РФ.

Действующая редакция УПК РФ не содержит исчерпывающего перечня оснований отказа в выдаче. Так, например, в Кодексе отсутствуют такие основания для отказа в выдаче, как наличие реальной угрозы применения к лицу в запрашивающем государстве пыток, иных недопустимых форм обращения или наказания, наказания в виде смертной казни. Однако указанные основания отказа в выдаче содержатся в международных обычаях, закрепляющих общепризнанные принципы и нормы международного права, и в международных договорах Российской Федерации. Так, запрет выдавать лицо в государство, если имеются основания полагать, что к такому лицу может быть применена мера наказания в виде смертной казни и запрашивающее государство не предоставит достаточных гарантий того, что рассматриваемое наказание не будут приведено в исполнение, вытекает из ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее — Конвенция о защите прав человека и основных свобод) в толковании Европейского Суда по правам человека и ст. 11 Европейской конвенции о выдаче от 13 декабря 1957 г. Запрет выдавать лицо в государство, если имеются серьезные основания полагать, что к такому лицу в запрашивающем государстве могут быть применены пытки, бесчеловечное или унижающее человеческое достоинство обращение или наказание, следует из общепризнанных норм международного права, а также положений международных договоров Российской Федерации, например, ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. в толковании Комитета ООН по правам человека, ст. 3 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г., ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в толковании Европейского Суда по правам человека. Принимая во внимание фундаментальность вышеупомянутых прав и свобод человека, запрет на выдачу существует в отношении любого запрашивающего государства независимо от того, является ли такое государство участником соответствующего международного договора Российской Федерации. Данная ситуация является примером, когда нормы международного права содержат положения, дополняющие национально-правовое регулирование.

Согласном. 2 ст. 63 Конституции РФ, ч. 1 ст. 13 УК РФ, ч. 1 ст. 462, ст. 469 и 472 УПК РФ Российская Федерация может выдать иностранного гражданина либо лицо без гражданства, находящихся на ее территории, для уголовного преследования или исполнения приговора, передать лицо, осужденное судом Российской Федерации к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, а также признать приговор суда иностранного государства, которым осужден гражданин Российской Федерации, передаваемый в Российскую Федерацию для отбывания наказания, на основании международного договора Российской Федерации либо принципа взаимности. Приведенные законоположения являются примером того, что международный договор Российской Федерации, будучи источником международного права, рассматривается в качестве юридического факта возникновения внутригосударственных правоотношений, связанных с выдачей или передачей лица для уголовного преследования, исполнения приговора или отбывания наказания.

Одним из примеров толкования нормы внутри государственного права с учетом обязательных для Российской Федерации норм международного права стало положение УПК РФ, обязывающее Генерального прокурора РФ или его заместителя письменно уведомить лицо о принятом решении, касающемся выдачи (ч. 5 ст. 462 УПК РФ). Часть 6 указанной статьи наделяет лицо возможностью обжаловать в суд принятое в отношении его решение о выдаче. Представляется, что если лицо будет уведомлено о принятом решении, однако текст последнего не будет ему передан, то в этом случае практически невозможно утверждать о наличии эффективных средств правовой защиты, поскольку достаточно трудно обжаловать решение, текст которого отсутствует у заинтересованного лица. В связи с этим в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14 июня 2012 г. № 11 «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания» была закреплена правовая позиция, согласно которой лицо подлежит уведомлению о принятом решении, касающемся выдачи, в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 462 УПК РФ, с одновременным вручением копии указанного решения (п. 24 Постановления). В рассматриваемом случае положения ч. 5 ст. 462 УПК РФ были истолкованы с учетом ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующей право на эффективные средства правовой защиты, если речь идет о предполагаемом нарушении прав и свобод, гарантируемых данным международным договором.

Реализация норм международного права в постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. При разработке постановлений Пленума Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ учитывают общепризнанные принципы и нормы международного права и положения, содержащиеся в международных договорах Российской Федерации.

Так, в частности, при формулировании разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 октября 2009 г. № 22 «О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста», были приняты во внимание положения ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также их толкование, данное Европейским судом по правам человека.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2010 г. № 16 «О практике применения судами Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» были учтены соответствующие положения Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.; Конвенции о защите прав человека и основных свобод; Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г.; Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г.

Пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г. № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» предусмотрел, что «при рассмотрении уголовных дел в отношении несовершеннолетних судам наряду с соблюдением уголовного и уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации надлежит учитывать положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.). Конвенции о правах ребенка (1989 г.), Минимальных стандартных правил Организации Объединенных Наций, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинских правил, 1985 г.), Миланского плана действий и Руководящих принципов в области предупреждения преступности и уголовного правосудия в контексте развития и нового международного экономического порядка (1985 г.), Руководящих принципов Организации Объединенных Наций для предупреждения преступности среди несовершеннолетних (Эр-Риядских руководящих принципов, 1990 г.). Также подлежат учету и другие официальные документы, например Рекомендации № Rec (2003) 20 Комитета Министров Совета Европы государствам-членам о новых подходах к преступности среди несовершеннолетних и о значении правосудия по делам несовершеннолетних».

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 марта 2011 г. № 5 «О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» внимание судов было обращено на то, что в Российской Федерации активное и пассивное избирательное право гарантируется не только источниками внутригосударственного права, но и нормами международного права, содержащимися, в частности, в п. 3 ст. 21 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г.; ст. 25 Международного пакта о гражданских и политических правах; ст. 3 Европейской хартии местного самоуправления от 15 октября 1985 г.; ст. 3 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод; Конвенции о стандартах демократических выборов, избирательных прав и свобод в государствах - участниках Содружества Независимых Государств от 7 октября 2002 г.

Разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания», основывались прежде всего на Европейской конвенции о выдаче. Дополнительных протоколах к ней; Конвенции о защите прав человека и основных свобод; Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. и Протоколе к указанной Конвенции от 28 марта 1997 г.; Конвенции о передаче осужденных лиц от 21 марта 1983 г., а также Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания от 6 марта 1998 г.

Нельзя не отметить, что целый ряд постановлений, положений которых касались разъяснений по применению судами норм международного права в той или иной сфере внутригосударственных отношений, отсылает к уже приведенному постановлению Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации». Например, указанное отсылочное положение содержит постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (п. 2), постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания» (п. 2).

Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в приведенном выше постановлении «О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса» обратился к содержанию целого ряда международных договоров Российской Федерации: Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.; Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля 1961 г.; Конвенции, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов, от 5 октября 1961 г.; Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам; Соглашению о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, от 20 марта 1992 г.; Соглашению о размере государственной пошлины и порядке ее взыскания при рассмотрении хозяйственных споров между субъектами хозяйствования разных государств от 24 декабря 1993 г.

В постановлении Пленума от 17 февраля 2011 г. № 11 «О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» Высший Арбитражный Суд РФ разъяснил, что в ст. 14 Федерального закона «О защите конкуренции» приведен открытый перечень действий, являющихся недобросовестной конкуренцией. При анализе вопроса о том, является ли конкретное совершенное лицом действие актом недобросовестной конкуренции, подлежат учету не только указанные законоположения, но и положения ст. 10bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности, в силу которых актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

В совместном постановлении Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей» было обращено внимание на то, что при рассмотрении споров, связанных с обращением векселей, судам следует учитывать, что «указанные отношения в Российской Федерации регулируются Федеральным законом от 11 марта 1997 г. № 48-ФЗ «О переводном и простом векселе» и Постановлением Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров СССР от 7 августа 1937 г. № 104/1341 «О введении в действие Положения о переводном и простом векселе» (далее — Положение), применяемыми в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации, вытекающими из ее участия в Конвенции, устанавливающей Единообразный закон о переводном и простом векселе, и Конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях (Женева, 7 июня 1930 г.)».

Реализация судами Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права при рассмотрении конкретных дел. Президиум Верховного Суда РФ, руководствуясь общепризнанным принципом международного права об иммунитете иностранного дипломатического и консульского представительства от юрисдикции государства пребывания, закрепленного, в частности, в Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 г. и Консульской конвенции между Российской Федерацией и Украиной от 15 января 1993 г., в надзорном порядке отменил решение мирового судьи о взыскании денежных средств с Генерального консульства Украины в Санкт-Петербурге и прекратил производство по делу.

Согласно общепризнанной норме международного права международная межправительственная организация обладает иммунитетом от юрисдикции государства пребывания в том случае, если такой иммунитет предусмотрен в международном договоре, ином источнике международного права, являющемся правовым основанием деятельности такой организации. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ в связи с нарушением указанной общепризнанной нормы международного права отменила определение районного суда о прекращении производства по делу о взыскании заработной платы с международной межправительственной организации и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Прекращая производство по делу, суд первой инстанции исходил из наличия у организации абсолютного иммунитета от юрисдикции государства пребывания. Однако уставные документы международной межправительственной организации, представляющие собой международный договор Российской Федерации, ограничивали иммунитет организации исключительно в отношении осуществляемых ею полномочий, которые не охватывали вопросы выплаты заработной платы. Надлежащим образом истолковав общепризнанную норму международного права и международный договор Российской Федерации, являющийся уставом рассматриваемой международной межправительственной организации. Верховным Судом РФ было защищено право лица на судебную защиту.

Реализация судами Российской Федерации международных договоров Российской Федерации при рассмотрении конкретных дел. К настоящему времени сложилась обширная практика реализации судами общей юрисдикции и арбитражными судами Российской Федерации международных договоров Российской Федерации, действующих в том числе в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина, в сфере отношений, осложненных иностранным элементом. В рамках настоящего параграфа представляется целесообразным остановиться лишь на некоторых основных публично-правовых закономерностях такой реализации.

Как подчеркивалось выше, если между законом и международным договором Российской Федерации, согласие в отношении которого выражено в форме федерального закона, возникает противоречие, то приоритетом в применении пользуются положения такого договора. В свою очередь если согласие на договор не было выражено в форме федерального закона и положения этого договора содержат иные правила, нежели правила, предусматриваемые законом, то приоритетом в применении пользуются правила закона.

Отменяя постановление Амурского областного суда в части решения о возвращении уголовного дела прокурору, Верховный Суд РФ подчеркнул:

«Согласно материалам дела, подсудимые Ш. и X. являются гражданами КНР, обвиняются только в нарушении Государственной границы Российской Федерации с территории Китайской Народной Республики, были задержаны на территории Российской Федерации.

По мнению суда, основанному на приведенных выше положениях Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы от 9 ноября 2006 года, Ш. и X., а также доказательства пересечения ими государственной границы, транспортное средство, использованное ими для нарушения границы, и имущество, перемещенное с территории КНР, подлежали передаче компетентным властям КНР. Однако указанные обстоятельства не были учтены при утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд.

На этом основании суд принял решение о возвращении дела прокурору Амурской области в связи с несоответствием обвинительною заключения требованиям УПК РФ.

В обоснование своего решения суд сослался на положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, нормы Федерального закона РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 года и Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года.

Кроме того, в материалах дела имеются разъяснения Министерства иностранных дел РФ и Министерства юстиции РФ о приоритетном значении положений указанного Соглашения применительно к нарушителям государственной границы, которые, очевидно, способствовали формированию правовой позиции суда по данному делу.

Проанализировав текст указанного Соглашения и сопоставив ею с нормами федерального уголовного и уголовно-процессуального законодательства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что положения ст. 34 данного международного договора устанавливают иные правила обращения с нарушителями государственной границы, чем это предусмотрено Уголовным кодексом Российской Федерации и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Фактически данное Соглашение ограничивает действие норм УК РФ об ответственности за незаконное пересечение государственной границы РФ в отношении граждан КНР, устанавливая такой порядок обращения с нарушителями государственной границы, при котором они не подлежат уголовной ответственности согласно УК РФ, но подлежат передаче компетентным властям КНР в течение 7 дней с момента задержания, без осуществления производства по уголовным делам в порядке, предусмотренном УПК РФ.

Таким образом, налицо коллизия норм внутригосударственного и международного права, которая подлежит разрешению на основе принципиальных положений Конституции РФ, норм международных договоров и законодательства Российской Федерации, рассматриваемых в их единстве и во взаимосвязи.

Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международных договоров имеют преимущественную силу перед законами в том случае, если они содержат иные правила. При этом выражение «иные правила» подразумевает любые несоответствия правил закона и договора.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 15 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» 1995 года такие международные договоры подлежат обязательной ратификации.

Согласно Конституции Российской Федерации ратификация международных договоров Российской Федерации осуществляется в форме федерального закона. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы от 9 ноября 2006 года без ратификации вступило в силу после обмена нотами 4 апреля 2007 года.

При таких обстоятельствах вывод суда о том, что указанное Соглашение не содержит коллизий с законодательством Российской Федерации, которые бы требовали его ратификации, нельзя признать обоснованным.

Вызывает сомнение также вывод суда о том, что «наличие в УК РФ уголовной ответственности за незаконное пересечение государственной границы не является основанием для неприменения ст. 34 Соглашения».

Соотношение нератифицированного международного договора Российской Федерации и федерального закона определяется на основе принципа иерархии нормативных актов, установленного Конституцией Российской Федерации, обладающей неоспоримым приоритетом и имеющей высшую юридическую силу на территории Российской Федерации.

При этом необходимо учитывать вид международного договора, который определяется его субъектами. Согласно Федеральному закону «О международных договорах Российской Федерации» 1995 года международные договоры Российской Федерации включают три группы актов: договоры, заключаемые от имени Российской Федерации (межгосударственные договоры), от имени Правительства Российской Федерации (межправительственные договоры), от имени федеральных органов исполнительной власти или уполномоченных организаций (договоры межведомственного характера).

Субъектами Соглашения о режиме российско-китайской государственной границы являются Правительства Российской Федерации и Китайской Народной Республики, следовательно, данное Соглашение относится к межправительственным договорам, место которых в правовой системе России обусловлено полномочиями высшего органа исполнительной власти.

Как вытекает из ст. 115 Конституции Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации должны соответствовать Конституции Российской Федерации, федеральным законам, а также указам Президента Российской Федерации.

В результате условия межправительственного ратифицированного договора не должны противоречить Конституции Российской Федерации, федеральным законам или указам Президента Российской Федерации.

Международные договоры Российской Федерации, согласие на обязательность которых принято Правительством РФ, обладают приоритетом по отношению к актам правительства и актам федеральных органов исполнительной власти.

В силу принципа иерархии нормативных актов приоритетом по отношению к законам Российской Федерации обладают международные договоры Российской Федерации, заключенные от имени Российской Федерации (межгосударственные договоры), согласие на обязательность которых было принято в форме федерального закона.

Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы от 9 ноября 2006 года к числу таких договоров не относится.

Положения УК РФ и УПК РФ обладают приоритетом по отношению к нормам ратифицированного Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы от 9 ноября 2006 года.

Поскольку Правительство РФ не обладает полномочиями устанавливать, изменять или отменять нормы уголовного и уголовно-процессуального законодательства, положения нератифицированного Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы от 9 ноября 2006 года в части, устанавливающей иные правила, чем предусмотренные УК РФ и УПК РФ, не подлежат применению на территории Российской Федерации.

Необходимо учитывать также особенности применения норм международного права в уголовно-правовой сфере, которые не могут действовать непосредственно, но требуют обязательного наличия в Уголовном кодексе РФ отсылочной нормы к международным договорам.

Данное положение распространяется в том числе на нормы, определяющие действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступления на территории РФ. а также признаки составов конкретных преступлений.

Исходя из пункта «о» статьи 71 Конституции Российской Федерации, а также статьи 8 УК РФ уголовной ответственности в Российской Федерации подлежит лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации.

В связи с этим международно-правовые договоры, предусматривающие изъятия из принципов уголовного права и содержащие нормы, ограничивающие действие УК РФ на территории нашей страны, могут применяться судами Российской Федерации только в тех случаях, когда норма Уголовного кодекса Российской Федерации прямо устанавливает необходимость применения международного договора Российской Федерации.

В настоящее время ст. 322 УК РФ не содержит отсылочных положений к нормам международного права, ограничивающих действие данной нормы в случаях, предусмотренных международными договорами РФ.

Данное Соглашение не отменяет норм УПК РФ, регулирующих общий порядок производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных иностранными гражданами или лицами без гражданства на территории Российской Федерации.

По смыслу Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о режиме российско-китайской государственной границы 2006 года нормы данного Соглашения применяются в случаях, когда в отношении нарушений Государственной границы Российской Федерации отсутствуют основания для возбуждения уголовных дел.

При наличии оснований для возбуждения уголовного дела по факту незаконного пересечения Государственной границы Российской Федерации применяются нормы УК РФ и УПК РФ»1Определение Верховного Суда РФ от 29 декабря 2009 г. по делу № 59-009-35..

Применение судами Российской Федерации положений, содержащихся в международном договоре Российской Федерации, допускается в том случае, если такой договор был официально опубликован. В связи с этим уместно сослаться на правовую позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в Постановлении от 27 марта 2012 г. № 8-П по делу о проверке конституционности п. 1 ст. 23 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации « в связи с жалобой гражданина И.Д. Ушакова. По мнению Конституционного Суда РФ, «официальное опубликование вступившего в силу международного договора Российской Федерации обеспечивает полное и точное доведение от имени компетентного государственного органа содержания такого договора до сведения неограниченного круга лиц посредством размещения его аутентичного текста в печатном издании, указанном в законе, и тем самым позволяет любому получить достоверную информацию о содержащихся в нем правилах, соотнести их с правилами, установленными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, и иметь возможность оценить последствия их внутригосударственного применения. Именно в этих целях в пункте 3 статьи 5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» специально оговаривается, что в Российской Федерации непосредственно действуют положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения».

При рассмотрении иска о признании недействительным требования об уплате таможенных платежей Федеральный арбитражный суд Волго-Вятского округа, оставляя без изменения судебные акты нижестоящих арбитражных судов, обратил внимание на следующее:

«В соответствии с пунктом 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, и в случае если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного права.

Согласно статье 6 Таможенного кодекса Российской Федерации, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены Таможенным кодексом и иными актами законодательства по таможенному делу, то применяются правила международного договора.

Статьей 7 Налогового кодекса Российской Федерации определено, что если международным договором Российской Федерации, содержащим положения, касающиеся налогообложения и сборов, установлены иные положения и нормы, чем предусмотренные Кодексом и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами о налогах и (или) сборах, то применяются правила и нормы международных договоров Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 30 Федерального закона Российской Федерации «О международных договорах Российской Федерации» вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры, решения о согласии на обязательность которых для Российской Федерации приняты в форме Федерального закона, подлежат официальному опубликованию по представлению Министерства иностранных дел Российской Федерации в Собрании законодательства Российской Федерации. Вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры (за исключением договоров межведомственного характера) официально опубликовываются по представлению Министерства иностранных дел Российской Федерации также в Бюллетене международных договоров (пункт 2 статьи 30 Закона).

Пунктом 1 Указа Президента Российской Федерации от 11.01.93 № 11 «О порядке опубликования международных договоров Российской Федерации» установлено, что вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры (кроме договоров межведомственного характера) подлежат официальному опубликованию в ежемесячном «Бюллетене международных договоров» издательства «Юридическая литература» Администрации Президента Российской Федерации, а в необходимых случаях также в газете «Российские вести».

Таким образом, международный договор Российской Федерации должен доводиться до всеобщего сведения путем опубликования. Арбитражный суд применяет вступившие в силу и должным образом доведенные до всеобщего сведения международные договоры Российской Федерации - международно-правовые соглашения, заключенные Российской Федерацией с иностранным(и) государством(ами).

Аналогичная позиция содержится в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.06.99 № 8 «О действии международных договоров в Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса».

В спорном случае Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Кыргызской Республики о принципах взимания косвенных налогов во взаимной торговле от 10.10.2000 не было в январе - феврале 2000 года опубликовано или иным образом доведено до всеобщего сведения.

Учитывая изложенное, Арбитражный суд Ивановской области правомерно посчитал, что требование таможенного органа от 15.02.01 об уплате таможенных платежей (налога на добавленную стоимость) в сумме 5 188 853 рублей 43 копеек являлось недействительным»2Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 28 августа 2001 г. по делу № 490/5- К //СПС «КонсультантПлюс»..

Нарушение судом норм международного права, источником закрепления которых является в том числе и международный договор Российской Федерации, влечет за собой отмену или изменение судебного акта. Указанное положение нашло свое закрепление в упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», п. 9 которого предусмотрел, что «при осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что по смыслу части 4 статьи 15 Конституции РФ, статей 369, 379, части 5 статьи 415 УПК РФ, статей 330, 362-364 ГПК РФ неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта. Неправильное применение нормы международного права может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права».

При рассмотрении в кассационном порядке жалобы на решение о выдаче Верховный Суд РФ, отменяя определение суда первой инстанции и направляя материалы на новое рассмотрение, отметил следующее:

«По мнению Судебной коллегии, отказ в заслушивании мнения специалиста и исследовании других документов является по существу отказом суда проверять приведенные в жалобе гражданина доводы о необоснованности решения об экстрадиции и возможных последствиях такого решения. Между тем в соответствии со ст. 1 Федерального закона от 25 октября 1999 года «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, дополнительного протокола и второго дополнительного протокола к ней», если имеются серьезные основания полагать, что лицо, в отношении которого поступил запрос о выдаче, было или будет подвергнуто в запрашивающем государстве пыткам или другим жестоким, бесчеловечным или унижающим видам обращения или наказания, либо этому лицу в процессе уголовного преследования не были или не будут обеспечены минимальные гарантии, предусмотренные в статье 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и в статьях 2, 3 и 4 протокола № 7 к Конвенции о защите прав и основных свобод человека. Российская сторона оставляет за собой право отказать в выдаче.

Как видно из материалов дела, К. и его адвокат просили учесть, что в Республике Таджикистан в отношении К. могут применяться пытки, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение и наказание, существует угроза его жизни.

В свете правоприменительной практики Европейского суда по правам человека компетентные органы государственной власти обязаны дать надлежащую оценку действительности риска жестокого обращения - провести эффективную проверку доводов заявителя, получить гарантии запрашивающего государства о недопустимости обращения с выданным лицом, запрещенного статьей 3 Конвенции о защите прав и основных свобод человека (Постановление Европейского суда по правам человека от 07.06.2007 № 38411/02). Однако при проверке законности и обоснованности решения Генеральной прокуратуры Российской Федерации о выдаче судом не дана оценка указанному доводу заявителей.

Изложенные в жалобах К. и его защитника доводы требуют тщательного исследования при новом судебном разбирательстве. При таких обстоятельствах, на основании ст. 379, 380 УПК РФ, определение суда подлежит отмене с направлением материала на новое рассмотрение».

Любое лишение свободы, в том числе и заключение под стражу, должно осуществляться согласно закону. При рассмотрении в кассационном порядке материалов, касающихся продления лицу меры пресечения в виде заключения под стражу, Верховный Суд РФ, отменив постановление о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, подчеркнул:

«Руководитель следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Забайкальскому краю не относится к лицам, с согласия которых, в силу ч. 3 ст. 109 УПК РФ, может вноситься в соответствующий суд ходатайство следователя о продлении срока содержания обвиняемого под стражей свыше 12 месяцев.

На основании наложенного судебная коллегия полагает необходимым изменить Б. меру пресечения.

Данное решение не противоречит положениям ст. 22, 55 Конституции Российской Федерации, ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года, а также требованиям пункта 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, в соответствии с которыми каждый задержанный или заключенный под стражу имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

Такой гарантией явки в суд обвиняемого В. судебная коллегия считает подписку о невыезде и надлежащем поведении. Принимая такое решение, судебная коллегия учитывает характер инкриминированных ему преступлений, его роль в их совершении, а также заключенное с ним досудебное соглашение о сотрудничестве, в рамках которого он признал свою вину, рассказал об обстоятельствах совершенных им преступлений и изобличил иных лиц, причастных к их совершению».

Толкование международного договора должно осуществиться в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. (разд. 3; статьи 31-33). Согласно пункту «b» ч. 3 ст. 31 Венской конвенции при толковании международного договора наряду с его контекстом должна учитываться последующая практика применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»).

Документы, разрабатываемые и утверждаемые в рамках международных межправительственных организаций и конференций, могут служить доказательством толкования соответствующих норм международного права и как следствие подлежат учету, в том числе и судами Российской Федерации согласно Венской конвенции о праве международных договоров. Указанными документами могут являться замечания общего порядка Комитета ООН по правам человека, Комитета ООН по экономическим, социальным и культурным правам, Комитета ООН по правам ребенка. Комитета ООН против пыток. Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации: рекомендации, принимаемые Комитетом министров Совета Европы; доклады Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, содержащие стандарты обращения с лицами, лишенными свободы.

Доказательствами толкования соответствующих норм международного права также могут являться ежегодные доклады, иные документы, разрабатываемые и принимаемые в рамках специальных процедур, действующих под эгидой Совета ООН по правам человека: Специальный докладчик по вопросу о достаточном жилище как компоненте права на достаточный жизненный уровень: рабочая группа по произвольным задержаниям; Специальный докладчик по вопросу о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии; Специальный докладчик по вопросу о праве на образование; Специальный докладчик по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение; специальный докладчик по вопросу о свободе религии и убеждений; Специальный докладчик по вопросу о независимости судей и адвокатов и др.

Суды при толковании норм международного права и национального законодательства Российской Федерации принимают во внимание содержание соответствующих документов.

Верховный Суд РФ, рассмотрев гражданское дело по заявлению о признании частично недействующим п. 19 Административною регламента исполнения государственной функции по организации рассмотрения предложений, заявлений и жалоб осужденных и лиц, содержащихся под стражей, утвержденного приказом Министерства юстиции РФ от 26 декабря 2006 г. № 383, в Решении от 20 февраля 2012 г. по делу № АКПИ12-22 отметил:

«пункт 19 Административного регламента, предусматривая приобщение ответов на обращения подозреваемых и обвиняемых к их личным делам и изготовление копий этих ответов с выдачей их на руки, фактически воспроизводит вышеуказанные положения Федерального закона и, следовательно, ему не противоречит. Оспариваемая норма согласуется с положениями международных правовых актов, регламентирующих права осужденных, в частности Рекомендацией Rec (2006)2 Комитета Министров Совета Европы государствам-членам о правилах содержания заключенных в Европе, принятой 11 января 2006 г., согласно которой заключенным должна быть предоставлена возможность держать при себе письменную версию предоставленной им информации (правило 30.2)».

Указанная рекомендация Комитета министров Совета Европы, а также общепризнанные нормы международного права, содержащиеся в Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными (приняты на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г.), были учтены и при рассмотрении Верховным Судом РФ гражданского дела о признании недействующими абзацев второго и третьего пункта 167 Инструкции по служебной деятельности специальных подразделений уголовно-исполнительной системы по конвоированию, утвержденной приказом Минюста России и МВД России от 24 мая 2006 г. № 199дсп/369дсп.

По гражданскому делу о признании частично недействующим п. 23 Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы, согласно которому на профилактический учет берутся определенные категории осужденных (подозреваемых, обвиняемых), утвержденной приказом Минюста России от 20 ноября 2006 г. № 333, Верховный Суд РФ для аргументации своей позиции сослался на общепризнанные принципы и нормы международного права и рекомендации Комитета министров Совета Европы. В частности, было отмечено следующее:

«В соответствии с пунктами 67, 69 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятых Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г., необходима классификация осужденных с целью отделения осужденных от тех, кто в силу своего преступного прошлого или отрицательных черт характера грозит оказать на них плохое влияние, а также разделения осужденных на категории, облегчающие работу с ними в целях их возвращения к жизни в обществе. В кратчайший срок после приема каждого осужденного на основе изучения его характера следует разрабатывать программу работы с ним, исходя при этом из его индивидуальных потребностей, способностей и склонностей.

Пунктом 12 Рекомендации N Rec (2003) 23 Комитета министров Совета Европы государствам-членам об осуществлении исполнения наказания в виде пожизненного заключения и других длительных сроков заключения администрациями мест лишения свободы определено, что администрация места лишения свободы обязана определять, представляет ли собой конкретный заключенный опасность для других. Определенная мера опасности должна включать в себя вред (ущерб) другим заключенным, лицам, работающим в учреждении или навещающим тюрьму, или обществу и вероятность побега или совершение нового преступления во время тюремного отпуска или после его освобождения.

В Рекомендации N Rec (2006) 2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам (Европейских пенитенциарных правилах) предусмотрено, что, как только это станет возможным после поступления, должна проводиться оценка заключенных на предмет того, создают ли они угрозу для безопасности других заключенных или лиц, работающих в пенитенциарных учреждениях или посещающих эти учреждения, и есть ли вероятность того, ч го они сами могут нанести себе вред. Должны быть разработаны процедуры, обеспечивающие безопасность заключенных, персонала пенитенциарного учреждения и всех посетителей и снижающие до минимума риск насилия, и других событий, которые могут поставить под угрозу безопасность (пункт 52)».

Реализация судами Российской Федерации положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней. С 5 мая 1998 г. частью правовой системы Российской Федерации стала Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Суды Российской Федерации в своей деятельности применяют положения Конвенции с учетом толкования, данного Европейским судом по правам человека.

В силу ст. 5 Конвенции любое судебное решение, связанное с заключением лица под стражу, должно быть мотивировано. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», к обстоятельствам, оправдывающим изоляцию лица от общества, может относиться возможность того, что подозреваемый, обвиняемый, подсудимый могут продолжить преступную деятельность, либо скрыться от предварительного следствия или суда, либо сфальсифицировать доказательства по уголовному делу, вступить в сговор со свидетелями. При этом указанные обстоятельства должны быть реальными, обоснованными, т.е. подтверждаться достоверными сведениями. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, руководствуясь ст. 5 Конвенции, отменила постановление Иркутского областного суда о продлении срока содержания под стражей, поскольку, за исключением ссылки на обвинения лица в свершении нескольких особо тяжких преступлений, судьей не были приведены мотивы и основания продления срока под стражей, конкретные обстоятельства, оправдывающие продление этого срока, а также доказательства, подтверждающие наличие этих обстоятельств.

Как следует из ст. 6 Конвенции, истолкованной Европейским судом по правам человека, запрещается необоснованный пересмотр вступившего в законную силу судебного решения. При рассмотрении надзорных жалоб Верховный Суд РФ, руководствуясь положениями ст. 6 Конвенции, как правило, отказывает в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании. Так Определением Верховного Суда РФ от 18 июня 2010 г. Управлению Пенсионного фонда РФ было отказано в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ. Запрет необоснованного пересмотра вступившего в силу судебного постановления, содержащего имущественные обязательства, является гарантией права собственности, предусматриваемого ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции.

Право на участие в судебном заседании является неотъемлемым аспектом справедливого судебного разбирательства, гарантируемого ст. 6 Конвенции. Руководствуясь указанной нормой международного права, Верховный Суд РФ отменил судебное постановление, принятое в отсутствие истца, не извещенного своевременно и надлежащим образом о времени и месте судебного заседания. Верховным Судом РФ в Определении от 17 апреля 2012 г. по делу № 25-В12-3 было отмечено следующее:

«В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов. В соответствии с ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации). Разбирательство гражданского дела происходит в судебном заседании с обязательным извещением лиц, участвующих в деле, о времени и месте заседания (ст. 155 ГПК Российской Федерации). Согласно ч. 1 ст. 113 ГПК Российской Федерации лица, участвующие в деле, извещаются или вызываются в суд заказным письмом с уведомлением о вручении, судебной повесткой с уведомлением о вручении, телефонограммой или телеграммой, по факсимильной связи либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование судебного извещения или вызова и его вручение адресату. В силу ч. 1 ст. 116 ГПК Российской Федерации судебная повестка, адресованная гражданину, вручается ему лично под расписку на подлежащем возврату в суд корешке повестки. Повестка, адресованная организации, вручается соответствующему должностному лицу, которое расписывается в ее получении на корешке повестки.

Как видно из материалов дела, К. был извещен о времени и месте рассмотрения дела в суде первой инстанции надлежащим образом (л.д. 14, 16).

Извещение о рассмотрении 24 августа 2011 г. его кассационной жалобы на решение суда первой инстанции К. направлялось (л.д. 43), однако 22 августа 2011 г. от К. поступило заявление с просьбой отложить слушание дела в связи с ухудшением здоровья (л.д. 47).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 24 августа 2011 г. судебное разбирательство отложено на 31 августа 2011 г.

В материалах дела имеется извещение о рассмотрении кассационной жалобы 31 августа 2011 г. на имя К., однако данные о направлении указанного извещения и его своевременного получения заявителем отсутствуют (л.д. 52).

Между тем при отсутствии сведений о надлежащем извещении К., суд кассационной инстанции рассмотрел дело без его участия, не удостоверившись, что у него был достаточный срок для подготовки к делу и своевременной явки в суд.

В надзорной жалобе указывается, что повестка была получена К. уже после рассмотрения судом его кассационной жалобы.

Получение К. судебной повестки после слушания дела лишило его возможности присутствовать на судебном заседании, что является нарушением права гражданина на справедливое разбирательство дела, гарантированное в том числе п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Допущенное судом кассационной инстанции нарушение норм процессуального права является существенным и непреодолимым, в связи с чем может быть исправлено только посредством отмены судебного постановления».

Европейский суд по правам человека неоднократно обращал внимание на то, что если доказательства совершенного преступления были получены вследствие осуществления оперативно-розыскных мероприятий и по делу отсутствуют достаточные основания полагать, что умысел лица на совершение этого преступления сформировался независимо от действий сотрудников правоохранительных органов либо лиц, действующих по их поручению, то исходя из положений статьи 6 Конвенции в толковании Европейского суда соответствующие доказательства подлежат признанию судом недопустимыми. При рассмотрении уголовного дела в порядке надзора Верховный Суд РФ установил, что у осужденного не было умысла на приобретение наркотических средств, действия по приобретению наркотиков носили единичный характер и были спровоцированы сотрудником правоохранительных органов. Руководствуясь ст. 6 Конвенции и учитывая соответствующую практику Европейского суда по правам человека. Верховный Суд РФ отменил в связи с отсутствием состава преступления приговор и кассационное определение в отношении осужденного.

Любое ограничение прав и свобод человека должно быть мотивированным. Административное выдворение, осуществляемое согласно ст. 18.8 КоАП РФ, может нарушать право на семейную и частную жизнь, гарантируемое ст. 8 Конвенции. Руководствуясь указанной нормой международного права. Верховный Суд РФ изменяет постановления о привлечении лица к административной ответственности за нарушение ст. 18.8 КоАП РФ в части назначения дополнительного административного наказания в виде административного выдворения, если судьей не приводятся достаточные основания для осуществления такой меры. Так, Верховный Суд РФ изменил постановление судьи Лазаревского районного суда г. Сочи, согласно которому лицо было признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 18.8 КоАП РФ, исключив указание о назначении дополнительного административного наказания в виде административного выдворения за пределы территории Российской Федерации.

Решением Верховного суда Кабардино-Балкарской Республики по заявлению прокурора была ликвидирована общественная организация. Рассматривая дело в кассационном порядке, руководствуясь положениями ст. 10, 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующими свободу выражения мнения, свободу собраний и объединений, Верховный Суд РФ отменил решение в связи с отсутствием достаточных оснований для ликвидации общественной организации и принял новое решение, оставив без удовлетворения заявление прокурора о ликвидации организации.

Высший Арбитражный Суд РФ рассмотрел заявление индивидуального предпринимателя о пересмотре в порядке надзора определения Арбитражного суда Республики Башкортостан от 11 ноября 2009 г. по делу № А07-23889/2009 и постановления Федерального арбитражного суда Уральского округа от 13 января 2010 г. по тому же делу. Отменив упомянутые судебные акты, Высший Арбитражный Суд РФ указал, что «вынесение судом первой инстанции определения о возвращении заявления, оставленного без изменения судом кассационной инстанции, привело к невозможности предпринимателя защитить в установленном АПК РФ порядке свои права и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности. Отказ в правосудии не допускается пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и противоречит сложившейся практике Европейского суда по правам человека, в соответствии с которой принцип международного права, запрещающий отказ от правосудия, является одним из всемирно признанных основополагающих принципов права (Golder v. United Kingdom, постановление от 21.02.1975). Уровень доступа к правосудию, обеспеченный внутренним законодательством, должен быть достаточным для обеспечения лицу «права на доступ», эффективность которого требует, чтобы лицо пользовалось ясной и конкретной возможностью оспорить действие, представляющее собой вмешательство в его права (F.Е. v. France, постановление от 30.10.1998)».

Нарушение права на беспристрастный и независимый суд является безусловным основанием к отмене судебного акта, принятого таким судом. В постановлении Президиума Арбитражного Суда РФ от 17 июля 2012 г. (№ 4160/12) по делу N9 А56-6180/2011 было обращено внимание на следующее:

«Рассмотрение дела судом апелляционной инстанции началось 05.09.2011 в составе председательствующего судьи Смирновой Я. Г., судей Кашиной Т.А. и Поповой Н.М., однако по ходатайству ответчика — заявителя апелляционной жалобы — дело было отложено на 19.09.2011 в связи с необходимостью урегулирования спора сторонами путем заключения мирового соглашения.

На основании докладной записки судьи Смирновой Я.Г. 19.09.2011 заместитель председателя Тринадцатого апелляционного суда Аносова Н.В. произвела замену судьи Поповой Н.М. на судью Медведеву И.Г., причем в докладной записке не было указано ни на одно из обстоятельств, являющихся в соответствии с частью 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для замены судьи. Не названы и другие обстоятельства, свидетельствующие о невозможности судьи Поповой Н.М. участвовать в дальнейшем рассмотрении дела. Более того, в электронном банке судебных актов арбитражных судов, размещенном на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, имеются судебные акты, доказывающие присутствие судьи Поповой Н.М. 19.09.2011 на рабочем месте и участие ее в судебном заседании при рассмотрении другого дела. Так, 19.09.2011 судьей Поповой Н.М. было подписано постановление суда по делу № А56- 83305/2009, изготовленное в полном объеме. Кроме того, в этот же день она участвовала в рассмотрении дела № А56-37079/2011, по которому была объявлена резолютивная часть постановления.

При таких обстоятельствах ни замена судьи по распоряжению заместителя председателя суда, ни рассмотрение дела судом апелляционной инстанции с самого начала не свидетельствуют о законности состава суда, как счел суд кассационной инстанции.

Согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый в случае спора о его правах и обязанностях имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основе закона.

Принцип независимости и беспристрастности суда обеспечивается в том числе и порядком формирования состава суда, включая основания и порядок замены судьи, ранее участвовавшего в рассмотрении дела до его отложения».

Возобновление судами Российской Федерации производства по делу в связи с установлением Европейским судом по правам человека нарушением Российской Федерацией положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод или Протоколов к ней.

На 17 мая 2013 г. в отношении Российской Федерации Европейским Судом по правам человека (далее — Европейский суд, Суд) было принято 1400 постановлений, значительная часть из которых вступила в силу и содержит нарушения Конвенции и(или) Протоколов к ней. Во исполнение указанных постановлений Российская Федерация согласно праву Совета Европы обязана принять меры общего характера с целью недопущения повторения аналогичного нарушения и меры индивидуального характера, связанные с восстановлением прав и свобод заявителя, т.е. с приведением заявителя в первоначальное состояние, существовавшее до момента нарушения конвенционных прав и свобод. Одной из таких индивидуальных мер является возобновление производства по гражданскому, уголовному делу, входе которого и были допущены соответствующие нарушения.

Как следует из ст. 413 УПК РФ, установленное Европейским судом нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней при рассмотрении уголовного дела является основанием для возобновления производства по такому делу. Президиумом Верховного Суда РФ на основании ст. 413. 415 УПК РФ было возобновлено производство и приняты постановления в связи с установлением Европейским судом нарушений Конвенции и(или) Протоколов к ней по целому ряду рассмотренных дел: Бакланов против Российской Федерации, Постановление от 9 июня 2005 г.; Попов против Российской Федерации, Постановление от 13 июля 2006 г.; Красуля против Российской Федерации, Постановление от 22 февраля 2007 г.; Исмоилов и другие против Российской Федерации, Постановление от 24 апреля 2008 г.; Шаромов против Российской Федерации, Постановление от 15 января 2009 г. и др.

По смыслу ч. 4 ст. 413 и ч. 5 ст. 415 УПК РФ в их взаимосвязи Президиум Верховного Суда РФ принимает решение об отмене или изменении вступивших в законную силу приговора, определения или постановления суда в тех случаях, когда установленное Европейским судом нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод позволяет сделать вывод о незаконности, необоснованности или несправедливости состоявшихся судебных решений.

По делу Кокошкина против Российской Федерации Европейский суд установил нарушение ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с ненадлежащими условиями содержания заявительницы под стражей, а также п. 3 ст. 5 этого международного договора в связи с нарушением права на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Возобновив производство. Президиум Верховного Суда РФ отменил постановление, продлившее нахождение заявительницы под стражей на стадии судебного следствия, а также кассационное определение, оставившее без изменения данное постановление.

По делу Попков против Российской Федерации Европейский суд также констатировал нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции в связи с длительным нахождением заявителя под стражей. В частности, было отмечено, что продлевая сроки содержания заявителя под стражей, национальные суды не приводили достаточных и относимых оснований, оправдывающих продолжительное лишение заявителя свободы (Постановление от 15 мая 2008 г.). Возобновив производство по делу. Президиум Верховного Суда РФ отменил все постановления, связанные с продлением срока содержания заявителя под стражей, а также кассационные определения, оставившие эти постановления без изменения.

Нарушение ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) является основанием для отмены судебного решения, если допущенное нарушение, как было отмечено выше, свидетельствует о незаконности, необоснованности и несправедливости судебного решения.

В деле Шулепов против Российской Федерации заявитель жаловался на то, что ему не обеспечили помощь адвоката при рассмотрении дела в кассационной инстанции. Европейский суд признал нарушение подп. «с» п. 3 ст. 6 и п. 1 ст. 6 Конвенции (Постановление от 26 июня 2008 г.). В связи с тем, что нарушение Конвенции было допущено во время рассмотрения дела в суде кассационной инстанции, Президиум Верховного Суда РФ, возобновив производство по делу, отменил кассационное определение и передал дело на новое кассационное рассмотрение.

При рассмотрении дела Самохвалов против Российской Федерации Европейский суд установил нарушение п. 1 и 3 ст. 6 Конвенции в связи непредоставлением заявителю возможности в кассационной инстанции ответить на доводы потерпевшей и прокурора. При этом национальный суд не проверил, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен о судебном заседании и о мерах, которые необходимо осуществить для того, чтобы принять в нем участие (Постановление от 12 февраля 2009 г.). Возобновив производство по делу, Президиум Верховного Суда РФ отменил кассационное определение, иные судебные решения, принятые после кассационного определения, а дело передал на новое кассационное рассмотрение.

При рассмотрении дела Шаромов против Российской Федерации Европейский суд установил нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с неуведомлением и предоставлением заявителю возможности участвовать в судебном заседании надзорной инстанции (Постановление от 15 января 2009 г.). Президиум Верховного Суда РФ. возобновив производство но уголовному делу, отменил постановление президиума Иркутского областного суда и передал уголовное дело в отношении заявителя на новое рассмотрение в президиум Иркутского областного суда.

Если подсудимому не обеспечивается возможность вызвать и допросить свидетеля по делу, то данное обстоятельство также может обусловить отмену судебного решения после возобновления производства. Так, при рассмотрении дела Трофимов против Российской Федерации Европейский суд установил нарушение п. 1 и подп. «d» п. 3 ст. 6 Конвенции в связи с тем, что заявителю при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции не была предоставлена возможность допросить свидетеля, несмотря на известность его местонахождения (Постановление от 4 декабря 2008 г.). Президиум Верховного Суда РФ, возобновив производство по уголовному делу, отменил приговор и последующие судебные решения и передал дело на новое судебное рассмотрение в суд, постановивший приговор, но иным составом суда.

По ряду дел в отношении Российской Федерации Европейский суд констатировал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в аспекте незаконного состава суда. Так, по делу Илатовский против Российской Федерации Европейский суд установил нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в связи с тем, что народные заседатели по уголовному делу были назначены с нарушением национального законодательства Российской Федерации (Постановление от 9 июля 2009 г.). Возобновив производство, Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор и кассационное определение, а уголовное дело было передано на новое судебное рассмотрение со стадии подготовки к судебному заседанию в тот же суд в ином составе судей.

Европейский суд рассматривает факт принятия доказательства, полученного в результате применения насилия, в качестве нарушения права на справедливое судебное разбирательство в условиях фактических обстоятельств дела в части недопустимости свидетельствовать против себя. Европейский суд выработал следующую правовую позицию: в ходе уголовного преследования особое внимание следует уделять использованию доказательств, полученных с помощью действий, нарушающих ст. 3 Конвенции, даже если такие доказательства не являлись решающими для обвинения. Использование таких доказательств, полученных вследствие нарушения одного из основополагающих прав, гарантируемых Конвенцией, поднимает серьезные вопросы в части справедливости судебного разбирательства (п. 75 Постановления от 30 июля 2009 г. по делу Гладышев против Российской Федерации). По делу Гладышев против Российской Федерации Европейский суд пришел к выводу о том, что первоначальные показания заявителя были получены с нарушением ст. 3 Конвенции и составляли основу обвинения. Суд признал нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции (п. 76-79 Постановления). Возобновив производство, Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор, кассационное определение, иные судебные решения, принятые на основании приговора и определения, и уголовное дело передал на новое рассмотрение со стадии подготовки дела к судебному разбирательству.

Нарушение ст. 10 Конвенции (свобода выражения мнения) и ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции (право на уважение своей собственности) также может являться основанием для отмены судебного решения.

Так, по делу Красуля против Российской Федерации Суд установил нарушение ст. 10 Конвенции в связи с привлечением заявителя к уголовной ответственности на основании ч. 3 ст. 129 УК РФ (Постановление от 22 февраля 2007 г.). Президиум Верховного Суда РФ, возобновив производство по делу, отменил состоявшиеся по делу заявителя решения и прекратил производство по делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — за отсутствием в деянии состава преступления.

При рассмотрении дела Бакланов против Российской Федерации, Европейский суд установил нарушение ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с незаконной конфискацией денежных средств, перевозимых по просьбе заявителя третьим лицом из Латвии в Российскую Федерацию (Постановление от 9 июня 2005 г.). Президиум Верховного Суда РФ, возобновив производство по делу, отменил приговор, кассационное определение и постановление президиума Московского городского суда в части конфискации 250 000 долларов США и передал дело в этой части на новое судебное рассмотрение. К аналогичным результатам привело возобновление Президиумом Верховного Суда РФ производства по уголовному делу вследствие принятия Европейским судом постановления по делу Исмаилов против Российской Федерации от 6 ноября 2008 г., где было установлено нарушение ст. 1 Протокола № I к Конвенции в связи с конфискацией у заявителя незадекларированных денежных средств (контрабанда).

В соответствии с ч. 4 ст. 392 ГПК РФ (в ред. от Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 353-ФЗ) одним из оснований для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, является установление Европейским судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека. Несмотря на то что данное положение ГПК РФ начало действовать с 1 января 2012 г., в практике судов общей юрисдикции имелись случаи возобновления производства по гражданскому делу в связи с принятием Европейским Судом постановления ранее указанной даты.

В связи с принятием Европейским судом Постановления по делу Шофман против Российской Федерации от 24 ноября 2005 г. нельзя не сослаться на Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2009 г., утвержденный постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 25 ноября 2009 г. В указанном Обзоре были приведены выдержки из определения о возобновлении производства но делу, принятого 7 февраля 2007 г. одним из районных судов.

«Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» Российская Федерация признала компетенцию Европейского Суда по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и Протоколов к ней в случаях предполагаемого нарушения ее положений Российской Федерацией, а Комитета Министров Совета Европы — по вопросам надзора за их исполнением.

Исходя из положений п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. 23 «О судебном решении» и п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», суду следует учитывать постановления Европейского Суда по правам человека, касающиеся Российской Федерации, выполнение которых предполагает обязательство со стороны государства принять меры частного характера, направленные на устранение нарушений прав человека, предусмотренных Конвенцией, и последствий этих нарушений для заявителя. Суды в пределах своей компетенции должны действовать таким образом, чтобы обеспечить выполнение обязательств государства, вытекающих из участия Российской Федерации в Конвенции.

По Рекомендации Комитета Министров Совета Европы по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека от 19 января 2000 г. № R(2000)2 пересмотр судебных постановлений и возобновление производства по делу в тех инстанциях, в которых Европейский Суд по правам человека установил восстановления нарушенных конвенционных прав и восстановления той ситуации, в которой лицо находилось до нарушения Конвенции. В особенности это касается тех случаев, когда жертва продолжает испытывать влияние негативных последствий от решения национальной инстанции и это решение по существу противоречит Конвенции, а также когда признанное нарушение заключается в процедурных ошибках или нарушениях, имеющих такой серьезный характер, что оказывает влияние на результаты внутригосударственного разбирательства.

С учетом изложенного постановление Европейского Суда по правам человека, установившее нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, влияющее на правовое положение гражданина, признается самостоятельным основанием для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам решения национального суда, вынесенного по существу нарушения, выявленного Европейским Судом.

Так, решением районного суда, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда, Шофману отказано в иске об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка.

Шофман обратился в районный суд с заявлением о пересмотре вынесенного в отношении него решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам, ссылаясь на постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу «Шофман против Российской Федерации». Заявление Шофмана судьей районного суда удовлетворено по следующим основаниям.

По делу установлено, что в 1989 г. Шофман вступит в брак с Г. В период брака (в 1995 г.) его супруга родила сына, в свидетельстве о рождении которого в качестве отца записан Шофман.

В октябре 1997 г. Шофман узнал, что он не является биологическим отцом ребенка. В декабре 1997 г. он обратятся с иском в районный суд об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка. В процессе рассмотрения дела была проведена экспертиза, в соответствии с которой отцовство Шофмана в отношении ребенка было исключено. Тем не менее в удовлетворении заявленных требований Шофману было отказано, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 49 КоБС РСФСР, действовавшей на тот момент, актовая запись об отцовстве могла быть им оспорена в течение одного года с момента, когда ему стало известно о произведенной записи. О том, что он записан отцом ребенка, Шофману стало известно в июне 1995 г. и до декабря 1997 г. эту запись он не оспаривал.

Таким образом, решение районного суда было принято в соответствии с действующей на тот момент ст. 49 КоБС РСФСР. Данная норма не принимала в расчет мужей, которые узнали о том, что не являются биологическими отцами, по истечении одного года после регистрации рождения.

Постановлением Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. установлено, что тот факт, что Шофман был лишен возможности оспорить свое отцовство, поскольку не знал, что таковым не является, пока не прошло более года после регистрации рождения ребенка, не был соразмерен преследуемым законом целям. Европейский Суд установил нарушение ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Постановление Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. по делу «Шофман против Российской Федерации» является самостоятельным основанием для пересмотра решения районного суда, вынесенного по делу по иску Шофмана об аннулировании в актовой записи о рождении ребенка записи о нем как об отце ребенка по вновь открывшимся обстоятельствам, поскольку установлены существенные факты, которые не были и не могли быть известны при вынесении решения суда. С учетом данных обстоятельств решение районного суда отменено».

В рамках арбитражных судов Российской Федерации были попытки пересмотреть дела в связи с новыми обстоятельствами, установленными Европейским судом.

Так, при рассмотрении дела Загородников против Российской Федерации Европейский суд установил, что доступ в комнату судебного заседания во время суда первой инстанции с 10 по 15 августа 2000 г., как и во время заседания апелляционной инстанции, был ограничен. Не оспариваюсь, что в зал судебных заседаний было позволено войти исключительно кредиторам, представившим свои соображения в письменном виде и возражавшим против мирового соглашения. Публика и те кредиторы, которые не представили соображений в письменном виде, или те, которые не получили своевременно извещений, не имели возможности присутствовать в судебных заседаниях. Заявитель не отказывался от своего права на публичное судебное разбирательство. Что касается скрытого отказа, то Европейский суд обратил внимание на то, что заявитель наделен правом на публичное разбирательство в соответствии с правом Российской Федерации. Поэтому у него отсутствует обязанность требовать проведения публичного разбирательства. Европейский суд отметил, что, хотя дело касалось интересов тысячи людей, ничто не свидетельствовало о том, что в здание суда пытались пройти толпы людей. Европейский суд посчитал, что власти Российской Федерации не смогли представить какие-либо аргументы, способные убедить в том, что допуск публики на судебные слушания мог бы нарушить публичный порядок или негативно сказаться на продолжительности судебного разбирательств (п. 23-26 Постановления от 7 июня 2007 г.). Соответственно, было нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции в аспекте права на публичное судебное разбирательство.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 15 августа 2000 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 9 октября 2000 г. и постановлением кассационной инстанции от 1 декабря 2000 г., утверждено мировое соглашение от 15 мая 2000 г. № Т 96-2000, заключенное между ОАО «Банк «Российский кредит» и его кредиторами с целью реструктуризации банка. Кредиторы банка 3. и К. обратились в суд с заявлениями о пересмотре определения от 15 августа 2000 г. по вновь открывшимся обстоятельствам в связи с принятием Европейским судом Постановления от 7 июня 2007 г. по делу Загородников против Российской Федерации. Арбитражный суд объединил рассмотрение этих заявлений в одно производство. Как на вновь открывшееся обстоятельство С.Б. Загородников сослался на Постановление Европейского суда по правам человека от 7 июня 2007 г., установившее нарушение его права на публичное слушание дела по рассмотрению названного мирового соглашения. Определением от 8 октября 2007 г., оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 18 февраля 2008 г. и постановлением кассационной инстанции от 7 октября 2008 г., в пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения от 15 августа 2000 г. отказано. Отказывая в передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, в Определении от 19 декабря 2008 г. по делу № А40- 16731/00-97-56 было отмечено:

«Суды исходили из того, что Европейский Суд по правам человека не усмотрел нарушения права З. на участие в судебных слушаниях, а отсутствие доступа для всех желающих лиц в зал судебного заседания не могло повлиять на исход дела по рассмотрению заявления об утверждении мирового соглашения от 15.05.2000 № Т 96-2000, законность которого проверена судами трех инстанций... Оценив доводы заявителей, содержание представленных материалов, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации не находит оснований для передачи дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, так как считает правильными выводы судов трех инстанций о том, что приведенные З. и К. доводы не являются обстоятельствами, при наличии которых определение от 15.08.2000 могло бы быть пересмотрено в порядке главы 37 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».

Рассматривая вопрос о возобновлении производства по гражданскому или уголовному делу, нельзя не обратить внимания на необходимое такого возобновления в связи с принятием Комитетом ООП по правам человека соображений, в которых констатируется нарушение Российской Федерацией прав и свобод человека и гражданина, гарантируемых Международным пактом о гражданских и политических правах 1966 г. Отраслевое процессуальное законодательство Российской Федерации (УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ) непосредственно не предусматривает возможность возобновить производство по делу в связи с принятием Комитетом ООН по правам человека в отношении Российской Федерации соображений. В свою очередь практика указанного Комитета свидетельствует о наличии таких соображений.

В деле № 1410/2005 (Евдокимов и Резанов против Российской Федерации) авторы заявляли о нарушении ст. 25 и п. 1 и 3 ст. 2 Пакта в связи с тем, что п. 3 ст. 32 Конституции, ограничивающий право на участие в голосовании лиц, лишенных свободы по приговору суда, является дискриминационным по признаку социального статуса, а эффективное внутреннее средство правовой защиты, позволяющее его оспорить, отсутствует. Комитет напомнил о своем замечании общего порядка № 25, в котором, в частности, говорится, что если основанием для временного лишения права голоса является осуждение в связи с совершенным преступлением, то срок, на который действие этого права приостановлено, должен быть соразмерен тяжести преступления и вынесенному приговору. Комитет отметил, что в данном деле лишение избирательного права соразмерно по времени с продолжительностью срока тюремного заключения, и напомнил, что в соответствии с п. 3 ст. 10 Пакта пенитенциарной системой предусматривается режим для заключенных, существенной целью которого является их исправление и социальное перевоспитание. Комитет также напомнил о принципе 5 принятых Организацией Объединенных Наций Основных принципов обращения с заключенными, где предусматривается, что, за исключением тех ограничений, необходимость которых явно обусловлена фактом заключения в тюрьму, все заключенные пользуются правами человека и фундаментальными свободами, изложенными во Всеобщей декларации прав человека, и в том случае если соответствующее государство является участником Международного пакта о гражданских и политических правах. По мнению Комитета, государство-участник, чье законодательство предусматривает безоговорочное лишение избирательного права любого лица, приговоренного к тюремному заключению на определенный срок, не приводит никаких аргументов в обоснование того, каким образом установленные в данном конкретном случае ограничения соответствуют предусмотренному в Пакте критерию обоснованности. В данных обстоятельствах Комитет сделал вывод о нарушении ст. 25 в отдельности и в сочетании с п. 3 ст. 2 Пакта.

По делу № 1304/2004 (Хорошенко против Российской Федерации) Комитет ООН по правам человека напомнил, что «все судебные разбирательства по уголовным делам должны в принципе проводиться устно и публично и что публичность слушаний обеспечивает транспарентность судопроизводства и тем самым служит важной гарантией уважения интересов отдельных лиц и общества в целом. В п. 1 ст. 14 подтверждается, что в демократическом обществе суды имеют право не допускать на разбирательство всю публику или ее часть по соображениям морали, общественного порядка (ordre public) или государственной безопасности, или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, - при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия. Комитет отметил, что в данном случае государство-участник не выдвигало никаких подобных обоснований, и он, соответственно, констатировал нарушение п. 1 ст. 14 Пакта».

В рассматриваемом аспекте нельзя не остановиться на правовых позициях, изложенных Конституционным Судом РФ при анализе жалобы гражданина А.А. Хорошенко на нарушение его конституционных прав п. 5 ст. 403, ч. 4 ст. 413 и ч. 1 и 5 ст. 415 УПК РФ. В Определении от 28 июня 2012 г. по делу № 1248-0 были отражены следующие правовые позиции, которые следует учитывать в дальнейшем судам Российской Федерации:

«....Из содержания статей 15 (часть 4), 17 (часть 1) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, в соответствии с которыми каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод согласно общепризнанным принципам и нормам международною права, являющимся наряду с международными договорами Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации, во взаимосвязи с ее статьями 19 (часть 1), 46 (части 2 и 3), 50 (часть 3) и 118 (части 1 и 2), устанавливающими, что правосудие осуществляется только судом, в том числе посредством уголовного судопроизводства, на основе равенства всех перед законом и судом, и предоставляющими право на обжалование и пересмотр неправосудных судебных решений, а также право на обращение в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты, следует, что конституционное право на судебную защиту как основное, неотчуждаемое право человека, выступающее гарантией реализации всех других прав и свобод, — это не только право на обращение в суд, но и право на эффективное восстановление нарушенных прав и свобод посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.

Названные положения Конституции Российской Федерации согласуются с положениями Всеобщей декларации прав человека (статьи 8, 10 и 11), Международного пакта о гражданских и политических правах (статья 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6), в силу которых каждый человек при определении его прав и обязанностей и при установлении обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.

Раскрывая содержание права на судебную защиту, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что судебная защита прав и свобод предполагает в том числе обжалование в суд решений и действий (бездействия) любых государственных органов, включая судебные, а потому отсутствие возможности пересмотреть ошибочный судебный акт не согласуется с универсальным правилом эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, умаляет и ограничивает данное право. При этом институциональные и процедурные условия пересмотра ошибочных судебных актов во всяком случае должны отвечать требованиям процессуальной экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключать затягивание или необоснованное возобновление судебного разбирательства и тем самым обеспечивать справедливость судебного решения и вместе с тем правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости (res judicata), без чего недостижим батане публично-правовых и частноправовых интересов (постановления от 2 февраля 1996 года N 4-11, от 3 февраля 1998 года № 5-П, от 5 февраля 2007 года № 2-П и др.).

Европейский Суд по правам человека в своей практике также исходит из того, что отступление от принципа правовой определенности может быть оправдано только обстоятельствами существенного и непреодолимого характера. Как указывается в ряде его решений, Конвенция о защите прав человека и основных свобод в принципе допускает пересмотр судебного решения, вступившего в законную силу, по вновь открывшимся обстоятельствам для исправления ошибок уголовного судопроизводства, в том числе для исправления существенного (фундаментального) нарушения или ненадлежащего от- правления правосудия; процедура отмены окончательного судебного решения предполагает, что имеются доказательства, которые ранее не были объективно доступными и которые могут привести к иному результату судебного разбирательства; лицо, требующее отмены судебного решения, должно доказать, что у него не было возможности представить доказательство до окончания судебного разбирательства и что такое доказательство имеет решающее значение в деле (постановления от 18 ноября 2004 года по делу «Праведная против России», от 12 июля 2007 года по делу «Ведерникова против России» и от 23 июля 2009 года по делу «Сутяжник против России»).

3. Федеральный законодатель, реализуя возложенные на него статьями 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации полномочия, предусмотрел в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации в целях создания механизма эффективного восстановления нарушенных прав при отправлении правосудия по уголовным делам процедуры пересмотра неправосудных решений — в апелляционной и кассационной инстанциях, которые рассматривают дела по апелляционной (кассационной) жалобе или представлению на приговоры и иные судебные решения, не вступившие в законную силу (глава 44, статьи 361—372; глава 45, статьи 373-389), и в качестве дополнительной гарантии законности и обоснованности судебных решений — производство по пересмотру вступивших в законную силу приговоров, определений и постановлений суда, а именно производство в надзорной инстанции (глава 48, статьи 402-412) и возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (глава 49, статьи 413-419).

Вопрос о конституционности положений уголовно-процессуального закона, регламентирующих пересмотр вступивших в законную силу судебных решений, осуществляемый в порядке надзора и в процедуре возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, уже ставился перед Конституционным Судом Российской Федерации, который по итогам его рассмотрения пришел к следующим выводам.

Данный способ обеспечения правосудности судебных решений по уголовным делам, используемый в случаях, когда неприменимы или исчерпаны все другие средства процессуально-правовой защиты, призван гарантировать справедливость судебных актов как необходимое условие судебной защиты прав и свобод человека и гражданина, а также поддержания баланса таких ценностей, как справедливость и стабильность судебных актов.

Возобновление производства по уголовному делу — в отличие от пересмотра судебных решений в порядке надзора - осуществляется в связи с выявлением таких обстоятельств, которые либо возникли уже после рассмотрения уголовного дела судом, либо существовали на момент рассмотрения уголовного деда, но не были известны суду и не могли быть им учтены. С учетом этого возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств направлено не на восполнение недостатков предшествующей обвинительной и судебной деятельности, а на обеспечение возможности исследования новых для суда обстоятельств, в том числе таких фактических обстоятельств, которые уголовный закон признает имеющими значение для определения оснований и пределов уголовно-правовой охраны, но которые в силу объективных причин ранее не могли входить в предмет исследования по уголовному делу.

Вместе с тем возможно использование механизма пересмотра вступившего в законную силу приговора в процедуре возобновления производства по уголовному делу и в случае, когда после исчерпания возможностей судебного надзора будет выявлена неправосудность приговора, явившаяся результатом либо игнорирования собранных доказательств, нашедших отражение в материалах дела, либо их ошибочной оценки, либо неправильного применения закона.

Конституция Российской Федерации, формулируя право на судебную защиту, не исключает, а, напротив, предполагает возможность исправления судебных ошибок и после рассмотрения дела в той судебной инстанции, решение которой отраслевым законодательством может признаваться окончательным в том смысле, что согласно обычной процедуре оно не может быть изменено. Именно такой вывод вытекает из статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации, признающей за каждым право обращаться в соответствии с международными договорами Российской Федерации в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

Международные акты, в частности Международный пакт о гражданских и политических правах (пункт 6 статьи 14), предусматривающий возможность пересмотра окончательных решений судов, если какое-либо новое или вновь обнаруженное обстоятельство неоспоримо доказывает наличие судебной ошибки, закрепляют более широкие возможности для исправления судебных ошибок, чем уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации. Приведенная международно-правовая норма, в силу статьи 15 (часть 4) Конституции Российской Федерации являющаяся составной частью правовой системы России, имеет приоритет перед внутренним законодательством по вопросам защиты прав и свобод, нарушенных в результате судебных ошибок.

Ограничение круга оснований к возобновлению уголовного дела в целях пересмотра незаконного или необоснованного судебного решения, не подлежащего исправлению ни в каком другом порядке, делает невозможными обеспечение правосудности судебных актов и восстановление судом прав и законных интересов граждан и иных лиц, что приводит к нарушению положений Конституции Российской Федерации (статьи 2, 17, 18, 45 и 46), а также Международного пакта о гражданских и политических правах (пункт 6 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6; статья 3 и пункт 2 статьи 4 Протокола № 7), из которых вытекает необходимость пересмотра судебного решения, если обнаруживается какое-либо новое или вновь открывшееся обстоятельство, которое не может не повлиять на существо этого решения (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1996 года № 4-П, от 5 февраля 2007 года № 2-П и от 16 мая 2007 года № 6-П: определения Конституционного Суда Российской Федерации от 9 апреля 2002 года № 28-0, от 10 июля 2003 года № 290-0, от 4 декабря 2007 года № 962-0-0 и др.).

Приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации сохраняют свою силу и согласно статье 6 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» являются обязательными для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти на всей территории Российской Федерации.

4. Комитет по правам человека образован в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах для наблюдения и контроля за выполнением обязательств, принятых на себя государствами - участниками данного международного договора (статьи 28, 40 и 41). Согласно Факультативному протоколу к Международному пакту о гражданских и политических правах государство - участник Пакта, которое становится участником указанного Протокола, признает компетенцию Комитета по правам человека принимать и рассматривать письменные сообщения от подлежащих его юрисдикции лиц, которые утверждают, что они являются жертвами нарушения данным государством-участником какою-либо из прав, изложенных в Пакте, при условии исчерпания всех имеющихся внутренних средств правовой защиты (статьи 1 и 2 Протокола).

При принятии сообщений от отдельных лиц Комитет по правам человека доводит их до сведения участвующего в Протоколе государства, которое, как утверждается, нарушает какое-либо из положений Пакта; получившее соответствующее уведомление государство представляет в течение шести месяцев Комитету письменные объяснения или заявления, разъясняющие этот вопрос, и любые меры, если таковые имели место, которые могли быть приняты этим государством (статья 4 Протокола); по результатам рассмотрения сообщений в закрытом заседании Комитет сообщает свои соображения соответствующему государству-участнику и лицу (статья 5 Протокола).

Сложившаяся в деятельности Комитета по правам человека по рассмотрению индивидуальных сообщений практика свидетельствует, что в случае установления нарушений он в своих соображениях предлагает соответствующему государству обеспечить лицу, признанному жертвой нарушения какого-либо из прав, изложенных в Международном пакте о гражданских и политических правах, те или иные эффективные средства правовой защиты (выплатить надлежащую компенсацию, провести повторное судебное разбирательство, немедленно освободить лицо, признанное жертвой, из-под стражи и др.). При этом сам Комитет в Замечаниях общего порядка № 33 «Обязательства государств-участников по Факультативному протоколу к Международному пакту о гражданских и политических правах» (CCPR/C/GC/33, 25 июня 2009 года) отмечал, что, хотя при рассмотрении индивидуальных сообщений он не выступает в роли судебного органа как такового, таким соображениям присущи некоторые основные черты судебного решения: они принимаются в духе, присущем судебному разбирательству, включая независимость и беспристрастность членов Комитета, имеют окончательный характер и представляют собой авторитетное определение, в котором предлагается средство защиты от установленного нарушения; государства-участники в любом случае обязаны использовать все имеющиеся в их распоряжении средства для осуществления принимаемых Комитетом соображений (пункты 11-13 и 20).

Согласно правилу 101 Правил процедуры Комитета по правам человека (CCPR/C/3/Rev.8, 27 сентября 2005 года) после сообщения Комитетом своих соображений заинтересованным государству-участнику и лицу Комитет назначает специального докладчика, осуществляющего процедуру последующей деятельности с целью установить, какие меры приняты государством-участником по их реализации; специальный докладчик может вступать в такие контакты и принимать такие меры, которые необходимы для надлежащего выполнения мандата на последующую деятельность, а также выносит рекомендации о принятии Комитетом дальнейших необходимых мер и регулярно представляет доклады о результатах последующей деятельности Комитету, который в свою очередь представляет Генеральной Ассамблее Организации Объединенных Наций через Экономический и Социальный Совет ежегодный доклад о своей работе, куда включает и краткий отчет о своей деятельности в соответствии с Факультативным протоколом (статья 45 Пакта и статья 6 Протокола).

Несмотря на то что ни Международный пакт о гражданских и политических правах, ни Факультативный протокол к нему не содержат положений, непосредственно определяющих значение для государств-участников соображений Комитета по правам человека, принятых по индивидуальным сообщениям, это не освобождает Российскую Федерацию, которая признала компетенцию Комитета принимать и рассматривать сообщения от подлежащих ее юрисдикции лиц, утверждающих, что они являются жертвами нарушения со стороны Российской Федерации какого-либо из прав, изложенных в Пакте, и тем самым определять наличие или отсутствие нарушений Пакта, от добросовестного и ответственного выполнения соображений Комитета в рамках добровольно принятых на себя международно-правовых обязательств.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 27 марта 2012 года № 8-П, Российская Федерация, обладая государственным суверенитетом (преамбула; статья 3, часть 1; статья 4, часть 1 Конституции Российской Федерации), является самостоятельным и равноправным участником межгосударственного общения и одновременно, объявляя себя демократическим правовым государством (статья 1, часть 1 Конституции Российской Федерации), должна следовать добровольно принятым на себя в рамках международных соглашений обязательствам, что подтверждается положениями Венской конвенции о праве международных договоров, в силу которых каждое государство обладает правоспособностью заключать договоры, обязательность которых для него невозможна без выражения соответствующею согласия (статьи 6 и 11), каждый договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно исполняться (статья 26), при этом участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора (статья 27).

В силу общепризнанного принципа международного права «pacta sunt servanda» и по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, возлагающего на каждое участвующее в Пакте государство обязанность обеспечить любому лицу, права и свободы которого, признаваемые в Пакте, нарушены, эффективное средство правовой защиты, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве. Российская Федерация не вправе уклоняться от адекватного реагирования на соображения Комитета по правам человека, в том числе в случаях, когда он полагает, что вследствие нарушения положений Международного пакта о гражданских и политических правах должно быть обеспечено повторное судебное разбирательство по уголовному делу лица, чье сообщение послужило основанием для принятия Комитетом соответствующего Соображения.

Иное не только ставило бы под сомнение соблюдение Российской Федерацией добровольно принятых на себя в рамках Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протокола к нему обязательств и тем самым свидетельствовало бы о неисполнении закрепленной статьями 2 и 17 (часть 1) Конституции Российской Федерации обязанности государства признавать и гарантировать права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, но и обессмысливало бы вытекающее из статьи 46 (часть 3) Конституции Российской Федерации право каждого обращаться в соответствии с данными международными договорами Российской Федерации в Комитет по правам человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты.

5. В соответствии со статьей 413 УПК Российской Федерации вступившие в законную силу приговор, определение и постановление суда могут быть отменены и производство но уголовному делу возобновлено ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (часть первая); новыми обстоятельствами являются признание Конституционным Судом Российской Федерации закона, применяемого судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции Российской Федерации; установленное Европейским судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод либо иные нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также иные новые обстоятельства (часть четвертая).

Право возбуждения производства ввиду новых обстоятельств, не связанных с решениями Конституционного суда Российской Федерации или Европейского Суда по правам человека, принадлежит прокурору; поводами для возбуждения производства ввиду новых обстоятельств могут быть сообщения граждан, должностных лиц, а также данные, полученные в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения других уголовных дел (части первая и вторая статьи 415 УПК Российской Федерации); при этом пересмотр обвинительного приговора ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств в пользу осужденного никакими сроками не ограничен (часть первая статьи 414 УПК Российской Федерации).

Из содержания приведенных положений уголовно-процессуального закона во взаимосвязи со статьями 15 (часть 4), 17 (часть 1), 45 и 46 Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в сохраняющих свою силу решениях, вытекает, что принятие Комитетом по правам человека соображений, содержащих адресованное Российской Федерации предложение о проведении повторного судебного разбирательства, является достаточным поводом для вынесения прокурором постановления о возбуждении производства ввиду новых обстоятельств, если выявленные Комитетом нарушения положений Международного пакта о гражданских и политических правах не могут быть исправлены в другом порядке, а их устранение необходимо для обеспечения правосудности вступившего в законную силу приговора (определения, постановления) суда и восстановления прав и законных интересов граждан и иных лиц. По сути это нашло подтверждение и в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации», согласно которому при осуществлении правосудия суды должны иметь в виду, что неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием к отмене или изменению судебного акта».

Isfic.Info 2006-2017