Международное частное право. Общая часть

Предмет и природа международного частного права


Вопрос о том, что представляет собой международное частное право как отрасль права и отрасль правоведения, может быть решен лишь исходя из предмета регулирования и в конечном счете из природы регулируемых МЧП общественных отношений, а также учитывая методы их регулирования.

И.С. Перетерский еще на заре советской науки МЧП сформулировал исходную концептуальную позицию по этому вопросу1См.: Перетерский И.С. Очерки международного частного права РСФСР. М., 1924., поддержанную и развитую впоследствии многими специалистами по МЧП. В наиболее полном виде она была изложена в трудах Л. А. Лунца2Прежде всего необходимо назвать фундаментальный трехтомный «Курс международного частного права», изданный в 1959-1966 гг. и переизданный в 1973-1976 гг. и в 2002 г..

В соответствии с этой позицией МЧП есть сфера международных гражданских отношений, т.е. отношений гражданско-правового характера в широком смысле, возникающих в международной жизни3Под гражданско-правовыми отношениями в широком смысле или, другими словами, частноправовыми отношениями применительно к сфере МЧП понимаются и семейные, и трудовые отношения. Термины «гражданско-правовой» и «частноправовой» в настоящем контексте используются в качестве синонимов.. Речь идет прежде всего об имущественных и связанных с ними неимущественных отношениях с участием юридических и физических лиц как субъектов внутреннего права, а не об отношениях, возникающих между государствами. Международный характер указанных отношений проявляется в наличии в их составе определенного международного или иностранного элемента. В науке и практике принято различать три категории такого рода элементов, служащих предпосылкой отнесения того или иного частноправового отношения к сфере МЧП. Чаще всего в этой связи указывается на участие в правоотношении иностранного лица (отношения между субъектами права разных государств). Однако в сферу МЧП включаются и правоотношения, все участники которых принадлежат одному государству, если объекты (например, наследственное имущество и т.д.) правоотношений находятся за рубежом или если юридический факт, порождающий, изменяющий или прекращающий правоотношения (смерть наследодателя, деликт и т.д.), возник в иностранном государстве. Представляется очевидным, что любой из этих элементов, будучи сам по себе гражданско-правовым, не изменяет гражданско-правовой природы и отношения в целом.

С принятием части третьей Гражданского кодекса РФ, включающего раздел VI «Международное частное право», определение иностранного элемента получило легальную основу. В п. 1 ст. 1186 ГК РФ подчеркивается, что гражданско-правовые отношения осложнены иностранным элементом, когда в них участвуют иностранные граждане или иностранные юридические лица. Другой случай иностранного элемента в гражданско-правовых отношениях - когда объект гражданских прав находится за границей. Обращает на себя внимание отсутствие в данном тексте упоминания «юридического факта» как еще одной категории иностранного элемента. Однако наличие в законодательном тексте слов «в том числе в случаях» свидетельствует о том, что приведенное в статье перечисление не носит исчерпывающего характера и, следовательно, гражданско-правовые отношения могут быть осложнены иными иностранными элементами, не перечисленными в статье.

Наличие в составе частноправового отношения международного или иностранного элемента, не меняя юридического содержания отношения (договоры купли-продажи, перевозки и т.п., деликтные обязательства и прочие остаются таковыми и в случае разнонациональности сторон), предопределяет его связанность более чем с одним правопорядком. В этом случае принято говорить о наличии проблемы коллизии отечественного закона и закона другого государства или государств, с которыми связан такой элемент (collisio statutorum), поскольку одни и те же вопросы могут по-разному регулироваться в этих законах. Разрешению такого рода проблем и посвящены коллизионные нормы, исторически составляющие основу МЧП. Возникновение таких норм, становление и развитие коллизионного права явилось реальным отражением интернационализации гражданского оборота, предполагающей необходимость признания отношений, законно возникших под действием правовых норм одного государства, также и за его пределами, т.е. в других государствах. Решая проблему выбора права применительно к соответствующим видам отношений, каждая коллизионная норма, принятая данным государством, определяет в конечном счете, должно ли быть в данном случае применено право отечественное или иностранное, но всегда частное право, поскольку речь идет о регулировании именно частноправовых отношений. Указывая, что к договору, вещным правам, обязательствам из причинения вреда применяется право соответствующего государства, российский законодатель, безусловно, исходит из того, что предметом отсылки к соответствующей коллизионной норме служат законы, определяющие права и обязанности сторон по договору, деликту или иному правоотношению, - российские или иностранные.

Наконец, при всей ее специфичности сама коллизионная норма, образующая вместе с материально-правовой нормой, к которой она отсылает, подлинное правило поведения для субъектов регулируемого международного гражданского отношения, является гражданско-правовой нормой, а возможный спор между этими субъектами о применимом законе есть спор о праве гражданском.

В силу суверенитета каждое государство обладает исключительным правом законодательного регулирования в пределах своей юрисдикции любых частноправовых отношений, включая и установление коллизионных норм для тех из такого рода отношений, в составе которых имеется международный или иностранный элемент. Основываясь на такой прерогативе, каждое государство имеет в наше время свою систему коллизионных норм, что позволяет говорить, не более чем констатируя существующее положение вещей, о российском, польском, французском и т.д. коллизионном праве. Едва ли можно полагать, не переходя в область фикций, будто раздел VI «Международное частное право» части третьей Гражданского кодекса РФ явился не выражением суверенной воли российского законодателя, а результатом какого-то «молчаливого соглашения» со всеми другими государствами4По мнению, например, А.А. Тилле, основой установления правил о применении иностранного закона всегда является соглашение между государствами, которое «может быть молчаливым, может быть оформлено договором» (Тилле А.А. Время, пространство, закон. М., 1965. С. 129), хотя в другом месте (с. 199) автор констатирует, что практически по значению первое место (по сравнению с международными соглашениями) занимает «советский закон, что основным источником является советский закон»..

В течение многих лет вопросы международного частного права изучались небольшим числом ученых и преподавались в необходимом объеме в ограниченном числе высших учебных заведений. В последние годы международное частное право привлекает значительное внимание как результат политических, социальных и экономических изменений, происходящих в России. Сегодня тысячи частных предприятий участвуют в международных экономических отношениях; миграционные процессы, иностранные инвестиции и другие виды деятельности, не известные в прошлом, - все это характеризует переход в XXI век. Международное частное право сегодня не только представляет чисто академический интерес, но и играет очень важную роль на практике, поскольку все большее число юристов в своей профессиональной деятельности сталкиваются с международными отношениями. В прошлом вопросы международного частного права рассматривались преимущественно в коммерческих арбитражах при Торгово-промышленной палате РФ (в настоящее время - Международный коммерческий арбитражный суд и Морская арбитражная комиссия), сегодня они все чаще становятся предметом рассмотрения в государственных судах.

Увеличивающееся число книг, статей и иных публикаций по международному частному праву свидетельствует о новом интересе среди ученых и практиков к этому сложному предмету. Появляющиеся комментарии к разд. VI Гражданского кодекса РФ «Международное частное право», наиболее детальный из которых подготовлен известными юристами А.Л. Маковским и Е.А. Сухановым5См.: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.А. Маковского и Е.А. Суханова. М., 2002., становятся «важным событием в жизни общества», отражающим глубокие изменения, происходящие в обществе, и имеющие своей целью обеспечить устойчивость, определенность и большую защищенность сторон международных частных отношений6См.: Марышева Н.И., Звеков В.П. Новая кодификация международного частного права // Экономика и жизнь. 2002. № 4,5,6.. Комментаторы отмечают, что старые нормы модифицируются, новые создаются, в частности такие новые нормы общего характера, как renvoi, квалификация, сверхимперативные нормы, равно как и нормы, регулирующие различные отношения.

Важнейшей инновацией является введение в российское международное частное право принципа тесной связи (ст. 1186 ГК РФ), который уточнен применительно к определению применимого права в международном коммерческом арбитраже. Это уточнение имеет целью сохранить применение ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже», основывающегося на Модельном законе ЮНСИТРАЛ 1985 г. «О международном коммерческом арбитраже»7Норма о том, что арбитраж может определять применимое право в соответствии с теми коллизионными нормами, которые он сочтет приемлемыми, а не только коллизионными нормами lex fori, была принята в результате длительных споров и дебатов в рамках ЮНСИТРАЛ.. Учитывались также современные доктрины и практика зарубежных стран.

Isfic.Info 2006-2017