Уголовное право зарубежных стран

Соучастие во французском уголовном праве


Законодательное определение соучастия во Франции отсутствует. В действующем УК названы лишь виды соучастников. Во французской уголовно-правовой доктрине соучастие понимается исключительно в узком смысле слова аналогично соучастию с юридическим разделением ролей в российском уголовном праве. В отличие от исполнителя и соисполнителя, которые своими собственными действиями или бездействием осуществляют преступное деяние, признаки которого определены в Особенной части УК, соучастник — это лицо, которое акцессорно присоединяется к совершению преступного деяния названными лицами, провоцируя или облегчая его осуществление.

Французская доктрина, таким образом, исходит из акцессорной природы соучастия и «заимствования» соучастником того преступного деяния, которое было совершено главным исполнителем. Из тезиса о заимствовании деяния французские юристы выводят два важных положения:

  1. акты исполнителя и соучастника имеют одну и ту же квалификацию;
  2. если акт исполнителя не может быть квалифицирован в уголовном порядке, лицо, помогающее осуществлению преступного деяния, соучастником не является.

При решении вопроса о наличии или отсутствии соучастия учитывается категория преступного деяния. По закону соучастие в совершении преступления или проступка наказывается всегда (абз. I ст. 121-7 УК). Для соучастия в нарушении УК устанавливает некоторые особенности. Согласно абз. 2 ст. 121-7 подстрекательство к нарушению всегда наказывается даже в отсутствие специального указания в статье Особенной части. Напротив, соучастие в нарушении путем предоставления помощи (aide) или оказания содействия (assistance) как менее опасное не наказывается. Однако в некоторых случаях помощь и содействие нарушению наказываются в качестве самостоятельных деликтов. Так, «умышленное облегчение помощью или содействием приготовления или завершения» насильственных действий, относящихся к нарушению 5-го класса, влечет такие же наказания, что и последнее. Такой прием позволяет наказывать как исполнителей тех, кто только оказывал помощь в осуществлении нарушения. При этом ответственность названных лиц наступает даже в том случае, когда преступное деяние не было доведено до конца по обстоятельствам, не зависящим от воли главного исполнителя, т.е. при покушении (абз. 3 ст. R. 625-1 УК). Если бы помогающее или содействующее совершению нарушения лицо рассматривалось в качестве соучастника, его преследование было бы невозможно, поскольку французское право не признает покушения на соучастие.

Согласно решению Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 27 ноября 1952 г. соучастие в совершении преступления или проступка в принципе всегда наказуемо. В области нарушений соучастие наказывается только в тех случаях, когда об этом прямо сказано в нормативном акте. Так, ст. R. 625-1 устанавливает ответственность за такое нарушение, как применение насилия, повлекшего полную утрату трудоспособности на срок менее или равный восьми дням, в виде штрафа, предусмотренного за нарушение 5-го класса. Согласно абз. 3 данной статьи таким же наказаниям подвергаются те, кто умышленно посредством помощи или содействия облегчил подготовку или совершение нарушения. Другим подобным примером является абз. 3 ст. R. 635-1, предусматривающий ответственность за соучастие в совершении умышленного уничтожения, повреждения или порчи имущества другого лица, которые повлекли только незначительный ущерб.

Рассмотрим основные условия ответственности за соучастие, относящиеся к характеристике главного преступного акта.

Во-первых, главное преступное деяние должно быть в действительности совершено. Если основной исполнитель не довел деяние до конца и добровольно отказался от его совершения, соучастник не подлежит ответственности. Соучастие в выполнении приготовительных действий или на стадии исполнения преступного деяния, совершение которого прекращается по воле основного исполнителя до наступления последствий, а также покушение на соучастие не наказываются в уголовном порядке. Так, передача денег, для того чтобы склонить другое лицо к совершению убийства, не влечет уголовной ответственности, если исполнитель не приступил к совершению преступного деяния в силу каких-либо причин. Французские юристы считают, что в данном случае речь идет о ненаказуемом покушении на соучастие. При этом они указывают на необходимость его отграничения от соучастия в покушении, когда начавшееся преступное деяние прерывается по обстоятельствам, не зависящим от воли основного исполнителя, т.е. при наличии подлежащего наказанию главного факта.

Во-вторых, главное деяние должно влечь уголовную ответственность, т.е. иметь преступный характер. Оказание помощи или подстрекательство к непреступному действию не считается соучастием. Так, оказание помощи лицу, решившему покончить жизнь самоубийством, не рассматривается в качестве соучастия, поскольку последнее не преследуется в уголовном порядке. Вместе с тем из этого правила есть ряд исключений. Иногда французский законодатель прибегает к установлению самостоятельной уголовной ответственности за действия, являющиеся, по сути, подстрекательством к непреступным действиям или оказанием таковым помощи. Например, тремя годами тюремного заключения и штрафом в размере 45 тыс. евро наказывается тот, кто склонил другое лицо к самоубийству, если такая провокация привела к своему результату или попытке самоубийства (ст. 223-13). Наказания увеличатся до пяти лет тюремного заключения и 75 тыс. евро штрафа, если потерпевший является несовершеннолетним в возрасте до 15 лет. В данных случаях лица, совершившие запрещенные уголовным законом действия, признаются исполнителями самостоятельных проступков, а не соучастниками.

В-третьих, наказание главного преступного деяния должно быть объективно возможным. Такая возможность отсутствует в случаях, когда по главному деянию истекли давностные сроки привлечения к уголовной ответственности, либо деяние подлежит амнистии или оправданию в силу каких-либо обстоятельств, предусмотренных в УК (необходимая оборона, ошибка в праве и др.), либо преследование поступка невозможно по причине какого-либо иммунитета, которым обладает исполнитель. Так, лицо, способствующее совершению кражи одним супругом у другого, не подлежит уголовной ответственности, поскольку такое деяние согласно п. 2 ст. 311-12 УК не преследуется в уголовном порядке.

Вместе с тем для ответственности соучастника вовсе не требуется, чтобы главное преступное деяние было наказанным фактически. Французские юристы считают, что акт соучастия связан с главным преступным деянием, но не с главным исполнителем, поэтому неответственность последнего не препятствует осуждению соучастника при определенных условиях. Если главный исполнитель не преследуется в силу факта (например, по причине его побега из-под стражи) либо в силу права (при психическом расстройстве, недостижении возраста уголовной ответственности, индивидуальной амнистии и т.п.), соучастник может быть осужден. В судебной практике Франции нередки случаи, когда соучастник привлекается к уголовной ответственности при неизвестном главном исполнителе. При этом осуждение первого основывается на констатации судьей материального и легального элементов преступного деяния главного исполнителя. Соучастник подлежит ответственности и в том случае, когда главный исполнитель хотя и был привлечен к уголовной ответственности, но впоследствии воспользовался освобождением от нее в силу какой- либо причины личного характера (например, в связи с психическим расстройством или индивидуальной амнистией). Не препятствует осуждению соучастника и невступление обвинительного приговора, вынесенного главному исполнителю, в законную силу.

Теперь рассмотрим основные требования, предъявляемые французской уголовно-правовой доктриной, к акту соучастия. Из содержания ст. 121-7 УК следует, что акт соучастия включает и материальный, и моральный признаки преступного деяния.

Материальный элемент соучастия состоит в совершении какого- либо из действий, указанных в названной статье. Перечень таких действий, характеристика которых будет дана ниже, является закрытым, поэтому участие в совершении преступления, выраженное в других формах, не признается соучастием и делает его исполнителя «простым второстепенным лицом» (comparse).

В ст. 121-7 названы две формы соучастия:

  1. помощь или содействие;
  2. подстрекательство.

Вначале рассмотрим соучастие, выраженное в предоставлении помощи или оказании содействия. Прежний французский Кодекс (1810 г.) наряду с помощью или содействием называл еще один признак, довольно сходный с указанными — предоставление средств для совершения преступного деяния. По действующему УК эта форма соучастия охватывается более широким понятием «помощь или содействие».

В уголовном праве Франции помощь или содействие традиционно характеризовались двумя важными моментами: помощь и содействие должны заключаться в действиях, а не в бездействии и по времени предшествовать главному преступному акту (помощь) или в крайнем случае его завершению (содействие).

Как правило, помощь или содействие выражаются в активных действиях: предоставлении оружия для убийства, поддельных ключей для кражи и т.п. При этом для наступления ответственности соучастника вовсе не требуется, чтобы эти предметы были в действительности использованы исполнителем. Это объясняется тем, что предоставление средств или орудий для совершения преступления предопределяет решимость исполнителя и его готовность совершить правонарушение. Таким образом, и субъективные, и объективные основания для уголовной ответственности соучастника существуют.

Что касается бездействия, по общему правилу оно не может рассматриваться в качестве соучастия. Не считается соучастием, например, обещание хранить молчание.

Решением Палаты по уголовным делам Кассационного суда Франции от 15 января 1948 г. соучастником не было признано лицо, которое, застав на месте преступления воров, согласилось за определенное вознаграждение не подымать шума и не сообщать правоохранительным органам о совершенном другими лицами преступлении. Данное дело было прекращено кассационной инстанцией на том основании, что лицо не совершило каких-либо позитивных действий по оказанию преступникам содействия, а оказать содействие бездействием по закону невозможно.

Вместе с тем из этого правила практика делает ряд исключений. Так, она нередко признавала соучастником лицо, которое, не совершив каких-либо активных действий, тем не менее, осуществило порицаемое поведение. При этом в практике выделяются три вида поведения, которое может быть признано соучастием:

  • лицо самим фактом своего присутствия поощряет или психологически поддерживает главного исполнителя (любовник присутствует во время незаконного прерывания беременности женщине-любовнице);
  • лицо до совершения преступного деяния дает согласие на его осуществление главным исполнителем (таможенный инспектор «закрывает глаза» на мошеннические действия исполнителя);
  • лицо бездействует, хотя в силу своей профессии или должности обязано и могло было противодействовать совершению преступного деяния (агент полиции снисходительно относится к краже, совершаемой его коллегой по службе).

В вопросе о признании соучастием бездействия судебная практика последовала за уголовно-правовой доктриной, которая считает необходимым наказывать бездействие в том случае, когда лицо было обязано в силу права воспрепятствовать преступному деянию, способно остановить действия главного исполнителя и, наконец, осознавало, что последний начал реализовывать свое намерение или в скором времени начнет это делать.

Действия, совершенные после главного преступного деяния, не считаются во французском уголовном праве соучастием, даже если лицо присоединяется к чужому преступному деянию. Следовательно, помощь или содействие должны быть предоставлены либо на стадии приготовительных действий, при условии, что за ними следует хотя бы покушение, либо на стадии исполнения преступного деяния. Это правило, вытекающее из принципа заимствования деяния, имеет исключение. Судебная практика считает подлежащим наказанию содействие, хотя и следующее за преступным деянием, но обещанное заранее и предназначенное для облегчения правонарушения (ожидание в автомобиле для облегчения бегства преступника). Заранее не обещанное укрывательство после 1915 г. стало самостоятельным деликтом. Такой подход позволил наказывать укрывателей даже в том случае, когда главный исполнитель по какой-либо причине не подлежал уголовной ответственности.

Согласно абз. 2 ст. 121-7 УК соучастником равно признается лицо, которое посредством подарков, обещаний, угроз, требований, злоупотребления властью или полномочиями спровоцировало преступное деяние или дало указания для его совершения. Таким образом, подстрекательство (instigation) может быть осуществлено двумя способами: путем провокации или путем дачи указаний.

Провокация считается соучастием только при наличии трех условий.

Во-первых, она должна сопровождаться предоставлением тех средств, которые указаны в ст. 121-7 (подарки, деньги и т.п.), или теми обстоятельствами, которые там названы (обещания, угрозы, требования и т.д.). Для признания подобных действий соучастием достаточно какого-либо одного из перечисленных обстоятельств, хотя нередко суд констатирует их совокупность. Провокацией в судебной практике были признаны действия любовника, склонившего забеременевшую от него женщину к производству аборта путем обещаний оказать ей материальную помощь в случае согласия прервать беременность и угрозы оставить ее без помощи в случае отказа. Склонение другого лица к совершению преступного деяния иными способами или при наличии других обстоятельств, не указанных в ст. 121-7 УК, провокацией не считается.

Во-вторых, французские юристы полагают, что провокация должна прямо побуждать к совершению преступного деяния и быть адресована непосредственно исполнителю, а не другим лицам.

В-третьих, провокация должна привести к своему результату. При отсутствии вредных последствий или хотя бы начала осуществления преступного деяния исполнителем, что характеризует покушение, главный факт не будет иметь места, а значит не будет и соучастия.

Вместе с тем ряд уголовно-правовых норм предусматривает в качестве самостоятельного деликта такую провокацию, которая не сопровождается условиями, указанными в ст. 121-7. К таким деликтам относится, например, прямая провокация совершения какого-либо преступления, предусмотренного главой «Об измене и шпионаже» кн. IV УК. Попутно отметим, что речь идет о провокации, не повлекшей вредных последствий по обстоятельствам, не зависящим от воли исполнителя, т.е. о неудавшейся провокации. Среди способов совершения такого деликта названы какие-либо предложения, оказание давления и насильственные действия, которые не предусмотрены в Общей части УК в качестве способов провокации.

Провокацией нередко признается и такое «склонение», которое адресовано неопределенному кругу лиц. Примером этому служит провокация, ответственность за которую предусмотрена ст. 223-14 УК. Тремя годами тюремного заключения и штрафом в размере 45 тыс. евро наказывается пропагандирование или рекламирование в какой бы то ни было форме продуктов, предметов или методов, рекомендуемых в качестве средств совершения самоубийства. Понятно, что в данном случае информация об указанных средствах не адресуется какому-либо конкретному лицу. В противном случае ответственность будет наступать за другое правонарушение, предусмотренное ст. 223-13 УК.

Провокацией могут быть признаны и те действия, которые не привели к своему результату. Выше уже говорилось о провокации совершения государственных преступлений, которая, по своей сути, является неудавшейся. Это относится и к ряду других преступных деяний, например, к склонению к употреблению наркотиков, подлежащему наказанию по нормам Кодекса о здравоохранении.

Важной особенностью всех рассмотренных «исключений из правил» является то, что ответственность за такие провокации наступает как за самостоятельные правонарушения и лицо признается их исполнителем.

В отличие от провокации дача указаний заключается в предоставлении сведений, необходимых исполнителю для осуществления преступного деяния. В данном случае отсутствует то принуждение, которое характерно для провокации. При этом обязательным условием наступления ответственности соучастника является то, что его указания или инструкции были использованы в совершении правонарушения.

Судебная практика отграничивает собственно указания от простых сведений, предоставление которых не влечет уголовной ответственности. Однако разграничение первых и вторых слишком сложно. В практике были случаи, когда предоставление адреса будущей жертвы и сообщение о ее образе жизни были расценены как дача указаний.

В 1966 г. был осужден некий гражданин, сказавший другому лицу о том, что их общая знакомая «хороша только для убийства». Это высказывание было признано дачей указания о лишении жизни потерпевшей.

Совет судебного чиновника силой занять помещение, из которого обратившиеся к нему лица были законно выдворены, был расценен Кассационным судом Франции как соучастие этого чиновника во взломе замка (решение Палаты по уголовным делам от 25 февраля 1959 г.).

Случаи признания судами тех или иных сообщений «простым предоставлением сведений» весьма редки.

В литературе в качестве примера приводится всего лишь один: обвиняемый на поставленный ему вопрос ответил своей любовнице, что она может вызвать выкидыш инъекцией. Суд признал, что в этом случае «наставления» носили столь общий и неопределенный характер, что их следует считать «простым предоставлением сведений».

При оценке морального элемента соучастия французская доктрина исходит из того, что соучастие должно быть сознательным участием в совершении главного преступления или проступка. Это следует из абз. 1 ст. 121-7 УК, где говорится о «сознательности» (sciemment), из абз. 2 той же статьи, где говорится о подстрекательстве, которое может быть только сознательным актом. Доказательство вины лица возлагается на обвинительную сторону и судью. При этом практика признает соучастие как в умышленных, так и в неумышленных преступных деяниях. Пассажир, подстрекающий водителя к быстрой езде, в результате чего тот совершает наезд на пешехода, считается соучастником. При этом Кассационный суд Франции из решения в решение повторяет следующую формулу, записанную в постановлении Палаты по уголовным делам от 14 декабря 1934 г.: «Положения (о соучастии) ст. 59 и 60 УК (имеется в виду УК 1810 г.) носят общий характер и применяются ко всем преступлениям, в том числе неумышленным».

Уголовно-правовая доктрина также признает возможность соучастия в неумышленных деликтах. Французские ученые-юристы полагают, что предварительный сговор лиц о каком-либо опасном поведении, которое осуществляет только один из них, дает основания возлагать ответственность на обоих, поскольку оба осознавали, что идут на риск. Вместе с тем в доктрине отмечается, что в данном случае не стоит обращаться к учению о соучастии, поскольку эти лица должны признаваться соисполнителями, а не соучастниками. Вина второго лица (в нашем примере — пассажира) соединяется с основными составляющими преступное деяние признаками, поэтому он такой же соисполнитель, как и первый.

Судебная практика отчасти подтверждает это.

Так, был признан соисполнителем, а не соучастником неумышленного причинения смерти собственник находящегося в плохом техническом состоянии грузовика, управляя которым его работник причинил смерть третьему лицу.

В другом случае соисполнителем был признан автомобилист, передавший управление своим автомобилем другу, не имеющему водительских прав, что привело к несчастному случаю и гибели людей.

Немало проблем в судебной практике связано с квалификацией действий соучастника при эксцессе исполнителя. Последовательное применение акцессорной теории соучастия приводит к тому, что эксцесс исполнителя вменяется в вину и соучастнику. По многим делам о хищениях французские суды вменяли соучастникам в вину такие отягчающие обстоятельства, как групповое совершение, применение инструментов взлома, проникновение в жилое помещение, о которых соучастники не знали и которые не охватывались их умыслом. При этом французские судьи исходят из трех случаев эксцесса исполнителя: 1) исполнитель совершает абсолютно другое деяние, нежели то, которое планировалось и предвиделось соучастниками; 2) деяние в ходе его реализации было осложнено такими обстоятельствами, которые первоначально не предвиделись и не могли быть известны соучастнику и 3) соучастник имеет неопределенный умысел и готов присоединиться к любому деянию главного исполнителя.

Судебная практика Франции занимает позицию, согласно которой только в первом случае ответственность соучастника за эксцесс исполнителя исключается. В остальных случаях он несет всю полноту ответственности за деяния, совершенные исполнителем, даже если они вменяются соучастнику объективно.

Палата по уголовным делам Кассационного суда Франции в своем решении от 31 декабря 1947 г. по данному вопросу указала следующее: «Соучастник должен предвидеть все квалифицирующие обстоятельства, которыми чревато задуманное преступление, все обстоятельства, которые могут его сопровождать». Это правило, действующее и последовательно применяемое в настоящее время, распространяется и на соучастие с неопределенным умыслом.

В уголовно-правовой доктрине также считается, что если различия между задуманным и фактически совершенным преступлением касаются основных составляющих преступное деяние элементов, то соучастник не наказывается за действия, совершенные исполнителем. Если же различия касаются только лишь отдельных обстоятельств преступного деяния, например, отягчающих, соучастник подлежит ответственности за такое деяние.

Еще одна проблема связана с добровольным отказом соучастников. По французскому праву не наказывается, например, тот, кто, предоставив средства для совершения преступления или проступка, затем их изъял и в дальнейшем не помогал главному исполнителю при осуществлении его намерения. Правда, ответственность исключается только в случае положительных (активных) действий, но не бездействия. Лицо должно сделать все возможное, чтобы преступный результат не наступил.

По действующему УК соучастник подлежит таким же наказаниям, что и исполнитель. При этом закон не предусматривает смягчения или усиления ответственности для отдельных соучастников в связи с выполняемой ими ролью. Теория, исходившая в учении о соучастии из двух принципов — «заимствования деяния» и «заимствования наказания», — в связи с принятием нового УК от второго принципа отказалась. О заимствовании наказания нельзя говорить, например, в случае, когда главным исполнителем признается юридическое лицо, поскольку для последнего в УК предусмотрены специфичные виды наказания, которые в принципе не могут быть назначены физическим лицам (ликвидация юридического лица и т.п.).

В связи с рассмотрением института соучастия в уголовном праве Франции следует сказать несколько слов о таком специфичном институте, как ответственность за чужие действия. Такая ответственность в принципе является гражданско-правовым институтом и устанавливается в виде ответственности родителей за действия своих несовершеннолетних детей, если этими действиями был причинен ущерб (ст. 1384 Гражданского кодекса). В уголовном праве в отличие от гражданского действуют принципы личной ответственности и ответственности каждого за свои собственные действия (ст. 121-1 УК).

Вместе с тем французское уголовное право в ограниченных пределах допускает возможность уголовной ответственности одного лица за преступные действия, объективно совершенные другим лицом. Применительно к таким случаям и принято во французском праве говорить об уголовной ответственности за чужие действия (responsabilite penal du fait d'autrui). С принятием нового УК этот институт, имеющий французское происхождение и получивший закрепление в правовых системах других государств, например, в Англии в виде vicarious liability, существует как исключение из указанных выше уголовно-правовых принципов. Следует отметить, что некоторые французские юристы не видят здесь нарушения принципа ответственности каждого за свои собственные действия, поскольку, как они полагают, «ответственность за действия другого является в действительности личной виной либо потому, что лицо нарушило обязанность надзора за объективным исполнителем преступного деяния, либо потому, что это лицо само является косвенным исполнителем преступного деяния» (т.е. совершает преступное деяние посредством другого лица, действующего невиновно).

Значение этого института определяется тем, что с его помощью восполняется пробел в уголовном праве Франции, который не позволяет по общему правилу наказывать бездействие. Последнее влечет уголовную ответственность только тогда, когда законодатель прямо это предусматривает.

Институт ответственности за чужие действия дает возможность наказывать такое бездействие, которое специально не оговаривается в нормативно-правовом акте.

Работодатель, например, может быть наказан за деликт, состоящий либо в невыполнении возложенных на него обязанностей по контролю или надзору за действиями своих подчиненных, либо в непротиводействии проступкам, совершаемым последними, если в отношении таких лиц руководитель осуществляет властные полномочия или, как говорят французские юристы, если он является «гарантом» их действий.

В судебной практике был случай, когда генеральный директор юридического лица, владеющего недвижимостью, был осужден за некачественное производство ремонтных работ вентиляционного канала над камином, повлекшее вредные последствия, несмотря на то, что эти работы были поручены его работникам-специалистам, недобросовестно выполнившим свои обязанности.

Собственники недвижимости отвечают также за нарушения обязанностей по уборке объектов, совершенные их наемными работниками. Если такие нарушения привели к причинению вреда здоровью людей или другим вредным последствиям, работодатели будут нести уголовную ответственность наряду с непосредственными исполнителями. Осуждение этих собственников основывается на их вине в неосуществлении надлежащего контроля.

Ответственность за чужие действия предусматривается и в других случаях. Так, согласно абз. 1 ст. 1. 21-1 Дорожного кодекса собственник транспортного средства несет ответственность за деликты, связанные с нарушениями правил стоянки, за исключением случаев форс-мажорных обстоятельств, доказательство которых возлагается на него, или предоставления данных о действительном исполнителе правонарушения. В качестве примера можно привести и уголовную ответственность юридических лиц, способных отвечать за преступные деяния, совершенные их органами или представителями (ст. 121-2 УК).

С точки зрения соучастия действия руководителей, собственников, работодателей и других лиц, на которых может быть возложена уголовная ответственность за чужие действия, по-разному квалифицируются практикой. В одних случаях суды признавали таких лиц соисполнителями, в других — соучастниками. Судебная практика по данному вопросу достаточно противоречива. Вместе с тем признается, что делегирование части своих полномочий подчиненному освобождает от ответственности начальника. Ответственность не наступает и в том случае, если указанные лица докажут, что в совершенном другим лицом деликте их личная вина (даже неумышленная) полностью отсутствует.

Isfic.Info 2006-2017