Международные стандарты в уголовном судопроизводстве

Основные формы выражения международных стандартов


Международные стандарты по правам и свободам личности в сфере уголовного судопроизводства находят свое содержание в многочисленных нормах международного права, которые различны как по своему юридическому значению, так и политико-правовой значимости в системе международных обязательств государств. Вместе с тем разнообразие форм закрепление не может умолять их значения как ориентира для развития национального законодательства, что подчеркивается не только в положениях Конституции, но и в отраслевом законодательстве.

Анализ ч. 3 ст. 1 УПК РФ позволяет сделать вывод о наличии расхождения с конституционным содержанием, имеющемся в ч. 1 ст. 15 Конституции. Так в УПК законодатель рассматривает международные нормы как часть законодательства, хотя согласно Конституции они являются частью правовой системы. Между тем разница весьма существенная, виду того, что законодательство вне зависимости от формы его выражения всегда должно соответствовать положениям конституции, чего нельзя сказать о нормах, содержащихся в международных документах, в частности посвященных правовому статуту личности. Проблемным аспектом правовой регламентации в УПК РФ, по мнению Р.К. Шамсутдинова, является и то, что в нем фактически не дается ответа на вопрос: какие общепризнанные принципы и нормы международного права из их множества являются составной частью российского законодательства, регулирующего уголовное судопроизводство. Это значит, содержащееся в ч. 3 ст. 1 УПК РФ положение в таком аморфном виде практически неприменимо1Шамсутдинов, Р.К. Проблемы реализации международных стандартов в уголовном правосудии //Международное публичное и частное право, 2006, N 6, с. 33-36.

В данном случае уместным будет указать на разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10. 10. 2003 г. №5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

Согласно указанному постановлению под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств. Под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в качестве юридически обязательного. Содержание указанных принципов и норм международного права может раскрываться, в частности, в документах Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений.

Как видим, данное постановление, в сущности, никоим образом не разъяснило, что же собой представляют указанные общепризнанные нормы и принципы международного права, не дано также и их перечня, предоставив, таким образом, решить данный вопрос правоприменителю своими силами.

Мало того, данное толкование поставило перед правоприменителем еще и другую неразрешимую задачу относительно статуса документов ООН и её специализированных учреждений, поскольку получается, что им автоматически придается значение общепризнанных международных норм, во что с учетом российской правоприменительной системы верится с трудом, хотя, если бы данное утверждение было претворено в действительность, то можно было бы говорить о новом, более высоком уровне обеспеченности личности в сфере прав человека. Так, исходя из данных проведенного опроса, судьи не желают признавать за документами международных организаций, носящих рекомендательный характер, свойство прямого действия.

Как полагает Г.В. Игнатенко Пленуму Верховного Суда РФ не стоит избегать темы об общепризнанных нормах и международных договорах в своих постановлениях, в частности, по его мнению, в постановлении от 5 марта 2004 г. не уделено должного внимания процедуре пояснения относительно значимых международно-правовых категорий и аспектов, характеризующих принципы уголовного судопроизводства, а только лишь дается указание, вытекающее из закона, по их соблюдению2Игнатенко, Г.В. Судебное применение международно-правовых норм: очерк деятельности Верховного Суда РФ / Г.В. Игнатенко // Журнал Российского права. - 2008. -№ 1. С. 96-105..

Между тем, несомненным является и то, что общепризнанные принципы и нормы никоим образом не могут полностью отразить сущность понимания международных стандартов как ввиду их недостаточной определенности, так и весьма общей правовой конструкции. К тому же все документы, относимые к общепризнанным принципам и нормам, появились на свет более полувека назад, что, естественно, наводит на мысль о том, что они, несомненно, подверглись определенному моральному старению ввиду бесспорного скачка в развитии человеческой цивилизации, произошедшего за данный период.

Однако это ни в коем случае не означает, что данный материал потерял свою социальную ценность, наоборот, текущее состояние можно охарактеризовать как преобразование заложенных в них стандартов в новое качество, где сущностное понимание определенных положений уже не поглощается определяющим понятием и представляет собой сложную систему - конгломерат, включающий в себя как базовый стандарт, так и стандарты, тесно с ним связанные, но признаваемые уже в качестве самостоятельных. Наиболее полно данная тенденция находит отражение в существующих международных договорах как универсального, так и регионального характера, специально посвященных регулированию вопросов повышения качества гарантий по соблюдению прав личности, вовлеченной в уголовный процесс. Важной особенностью такого договорного права является то, что «соглашения в области прав человека ориентируют государства на целостное применение договора, что обусловливается ограниченной возможностью заявлять оговорки при ратификации или присоединении к конвенции либо использовать дерогационные3Дерогация - частичная отмена старого закона меры по отношению к конкретным правам и свободам»4 Павлова. Л.В. Специфика нормотворчества в области нрав человека. Белорусский журнал международного права и международных отношений. . Необходимо учесть, что ограничительный характер заявления оговорок к соглашениям о правах человека не только является следствием их универсальности, но и мотивируется отсутствием принципа взаимности при нарушении международных договоров, применяемого в традиционном договорном праве. Так, невыполнение положения договора одной стороной дает право другой стороне на аналогичное поведение, что недопустимо в отношении соглашений по правам человека.

Однако следует констатировать, что Россия пока не является участником всех подобных соглашений, к тому же те, по которым она несет обязательства, выполняются не в полной мере, и несмотря на конституционные положения о приоритете международных договоров, факты их реального применения достаточно редки и неоднозначны5Международные правовые стандарты в российской правоприменительной практике // Российская юстиция. 2003. №3. С. 5.. Кроме того существует достаточно большой массив документов, принятых в рамках международных организаций, таких, как Генеральная Ассамблея ООН, Комиссия по предупреждению преступности и уголовному правосудию. Экономический и Социальный Совет ООН (до 1992 года - Комитет по предупреждению преступности и борьбе с ней; до 1971 года - Комитет экспертов по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями). Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Совет Европы и ОБСЕ. Данные акты, если следовать доктринальным положениям, не являются ни международными договорами, ни общепризнанными принципами и нормами международного права, они являются рекомендательными правовыми актами, в правовую систему они не имплементированы и применению правоприменительными органами России не подлежат6Епанешников. А.С. Нормы международного права в механизме уголовно-процессуального регулирования в свете нового УПК РФ //Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и практика его применения / под ред. А.П. Гуськовой. Оренбург: ИПК ОГУ, 2002.. Между тем, подобными документами вырабатываются не только способы наиболее эффективного внедрения и применения существующих международных стандартов в уголовном судопроизводстве, но и основа для новых направлений преобразования существующих стандартов в новое качество.

Традиционно существующий перечень подобных документов принято относить к категории «мягкого права»7Лукашук, И.И. Международное «мягкое» право // Государство и право. 1994. №8 - 9. С. 164. ввиду того, что по своему существу они носят рекомендательный характер, и их неисполнение не несет какой-либо юридической ответственности, но под угрозой, как надо понимать, все же оказывается политический престиж неисполняющего государства. Как заключает в таком случае Т.Н. Нешатаева, «мягкие нормы позволяют праву быть «гибким», приспосабливающимся как к своеобразию регулируемых отношений, так и к интересам субъектов, вступающих в эти отношения»8Нешатаева, Т.Н. Международные организации и право. М.. 1998. С. 108.. Несмотря на то, что о важности подобных документов говорят уже довольно длительный период, возможность признать их в качестве документов обязательного характера в ближайшем будущем вряд ли предвидится. Это связано прежде всего с тем, что документы, принимаемые международными организациями, являются либо подготовительной базой для договорного регулирования рассматриваемых вопросов, либо альтернативным вариантом когда стороны не пришли к оптимальному для них решению. В любом случае рекомендации несут в себе передовую информацию о видении международным сообществом существа стандартов уголовного судопроизводства на современном этапе развития цивилизации.

Важное место в системе международных стандартов занимают положения, выработанные различными судами, созданными и действующими на основе международных договоров. Международные суды, согласно принятой юридической доктрине, также как и национальные, являются правоприменительными органами, поэтому их решения не создают новые нормы права, в то же время решения судов рассматриваются в статье 38 Статута Международного Суда ООН как вспомогательные средства в процессе международного правотворчества и тем самым являются базовым элементом международного стандарта. Но для уголовно-процессуальной науки приоритетной значимостью обладают решения, ввиду предмета рассмотрения возникающего спора, весьма далекого от уголовного процесса, не Международного Суда ООН, а прежде всего действующих на наднациональной основе международных судов региональных организаций, среди которых наиболее эффективно функционирующим принято считать Европейский суд по правам человека.

Ратификация Российской Федерацией Европейской Конвенции о правах человека и основных свободах и протоколов к ней сделало обязательным в отношении РФ не только положений, касающихся прав человека, но и признало юрисдикцию Европейского суда по правам человека по вопросам толкования и применения Конвенции.

Анализ практики Европейского суда показывает, что весомую её часть занимают разрешения ситуаций, связанных с нарушениями прав человека в сфере уголовного судопроизводства. Само по себе разрешение жалобы о праве носит индивидуальный характер, поэтому для науки, как и для правоприменения значение имеет мотивировочная составляющая данного решения, в котором, зачастую дается толкование положений Конвенции. Данное толкование является единственным в своем роде официальным разъяснением должного понимания содержания тех или иных положений Конвенции, посвященных уголовному судопроизводству, отступление от которых должно бы фактически являться невыполнением взятых на себя государством обязательств. Однако фактически, признавая юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции, мы в должной мере не можем обеспечить выполнение взятых на себя обязательств в силу того, что российская правовая система не признает правовых прецедентов, к числу которых относятся и решения Европейского суда по правам человека.

Следствием непризнания судебных прецедентов в качестве источников права является отсутствие четкого и отработанного механизма работы с таковыми, что и создает основную проблему в реализации положений-толкований, а следовательно, закономерным образом приводит российскую правовую систему к отступлению от международных стандартов. По мнению. С. Бабенко «для формирования эффективного механизма применения европейских стандартов в области прав человека в российском уголовном процессе необходимо принятие специального федерального закона, основное содержание которого могли бы составить положения о порядке толкования так называемых конвенционных прав с целью официального установления соответствия или несоответствия российских законов положениям Европейской конвенции9Бабенко С. Права человека в условиях глобализации // Законность. - М., 2007, № 10. - С. 52-54.» Полагаем, что создание подобного института может положительно сказаться в вопросе приобщения России к европейским стандартам при условии отсутствия пренебрежения уже существующими толкованиями Европейского суда, в чью компетенцию, как раз и входит официальное толкование норм Европейской конвенции по правам и свободам. Поэтому данные толкования с российской стороны должны носить субсидиарный характер и служить основой для имплементации правовых положений решений Европейского суда в российскую правовую систему.

В рамках данного исследования особый, на наш взгляд, интерес представляет анализ отдельных положений Римского статута Международного уголовного суда (Рим, 17 июля 1998 г.), которые, несмотря на свою узкоспециализированную направленность, заключающуюся в решении вопросов, связанных с преступлениями международного характера, должны, исходя из самого факта того, что они разрабатывались под эгидой ООН, содержать передовые критерии осуществления уголовного правосудия и служить ориентиром, отражающим качественные изменения, происходящие в системе международных стандартов в сфере уголовного судопроизводства. Представляя собой в отдельной своей части блок процессуальных норм, Римский статут дает возможность получить первичное представление о базовом механизме реализации международных стандартов в реальной правовой действительности.

Таким образом, международные стандарты в области прав человека представляют собой выработанные международным сообществом передовые нормы-принципы, содержащие в себе и определяющие статутное положение личности в уголовном судопроизводстве. Международные стандарты - это динамически развивающийся комплекс, который нельзя отождествлять только лишь с общепризнанными принципами и нормами международного права, так как в большей степени это лишь морально-политические обязательства, по уровню реализации которых можно получить ответ как о реальных процессах демократизации в обществе и характере взаимоотношения личности и государства, так и о присутствующей степени развития гражданского общества.

Международные стандарты представляют собой лишь определенные принципиальные положения, реальное воплощение которых зачастую затруднено весьма лаконичным их характером, что и создает определенный трудности в их понимании, а следовательно, и в применении на практике. И если для европейской системы характерно наличие специализированного суда по правам человека, занимающегося официальным толкованием положений конвенции, то для универсальной системы стандартов подобного механизма нет. Поэтому сущность международного стандарта преломляется в рамках определенной национально-правовой системы, предлагающей свое видение механизма претворения международных стандартов. Как отмечает О.А. Путина: - «эти системы самостоятельные, самодостаточные, самобытные и во многом противоречивые. Следовательно, необходимо рассматривать вопрос применения норм международного права в отношении каждой правовой системы в отдельности»10Путина О.А. Особенности применения норм международного права российским судопроизводством // Бюллетень нотариальной практики. - М.: Юрист, 2006, № 6. - С. ЗБ- 41. Ввиду обозначенных факторов, как нам представляется, комплексное исследование международных стандартов без учета опыта других государств в решении вопроса по созданию действенного механизма уголовного судопроизводства, отвечающего требованиям по соблюдению прав личности, не представляется возможным. Данный опыт претворения международного стандарта в национально-правовой системе следует признать и рассматривать в комплексе с международными стандартами.

Для решения рассматриваемого вопроса, как верно отмечает М.А. Пшеничнов, существует безусловная потребность в гармонизации российского законодательства с международно-правовыми нормами, направленная на согласование национального законодательства, в том числе и Конституции РФ, с общепризнанными принципами и нормами современного международного права и обязательными для Российского государства международными договорами. Согласно его позиции необходимо выделять два ключевых момента - «первый, внешний, аспект связан с необходимостью выполнения международных обязательств; второй, внутренний, аспект - с необходимостью приведения в согласованный, стройный вид законодательного массива Российской Федерации»11Пшеничнов М.А. К вопросу о концепции гармонизации российского законодательства в контексте международно-правовых стандартов //Международное публичное и частное право. - М.: Юрист, 2007, № 3. - С. 32-34.

Isfic.Info 2006-2017